Чтение онлайн

— Что везут русские купцы? — продолжал допытываться собеседник, а остальные его товарищи, вроде как, совсем не участвовали в беседе, но жевали так, чтобы хруст за ушами не перекрывал слух.

— Да, что они могут везти? Всё одно и то же: соболей, куницу, белку, лисицу, лён, пеньку, полотно, рогожи, юфть.

— Ну да, ну да…

— Через Ригу сейчас много товара идёт Западная Двина, как Симбирский тракт в хорошую погоду.

— Э-э-э… Да-а-а… Когда она уже будет, эта хорошая дорога? А Степан Тимофеевич?

— Да, может быть и завтра, — сказал я. — Что-то с севера ветром хмары тянет.

К моему удивлению, завтра, и вправду, выпал снег, завьюжило, а через три дня выглянуло солнце и застоявшиеся лошадки рванули по бездорожью. Первым выехал почтовый поезд Марселиса, состоящий, кроме собственно писем и бандеролей с посылками, повозками с различным товаром самого Марселиса, который Марселис возил за государственный счёт, получая лучших лошадей на ямщицких станциях. Царь об этом знал, но пока закрывал на сие безобразие глаза. Царь на многие злоупотребления закрывал глаза. Может быть и правильно. Хотя… Ведь Марселис получал неплохую «зарплату»… Плюс ещё «крысил» деньги, отправляемые царём за границу, на подкуп «президентов» и на поддержку оппозиции. Например, в частности, поддержку восстания того же Любомирского.

Я никуда не спешил. После снегопада первопуток пропивать проблематично, тем более для моих широких саней, вот я и подождал, пока вперёд уедут почти все. В рыхлом снеге колею держать получалось не у всех, и тракт разбивали как раз на ширину моих саней. Тем более, что письмо Алексея Михайловича меня несколько встревожило. Он писал, что мои предупреждения о приближении крестьянского бунта царь воспринял максимально серьёзно и теперь собирает войско для его подавления. А меня просил приехать в Москву срочно, ибо есть ещё дела «посерьёзнее».

— Хрена себе, — подумал я, прочитав. — Что может быть серьёзнее народного восстания? Да-да-да… Не видел, Алексей Михайлович, «хорошего» народного бунта бессмысленного и беспощадного. Что там «медный», да «соляной» бунты, спровоцированные знатью, по сравнению с восстанием Разина или, не дай Бог, Пугачёва? Детские новогодние утренники!

Не спешил я ещё и потому, что на каждой станции стояло небольшое казачье подразделение и мне не нужно было опасаться, что я останусь без лошадей. У меня были свои лошади.

Поэтому, я и мои гости-купцы, ехали не торопясь, с толком и расстановкой ужинали и ночевали в удобных жилищах после обязательной баньки и купелей в виде больших бочек. Я баню любил, хотя знал, что часто мыться вредно для здоровья.

По дороге в Москву мы дважды попали в метель, а один раз в туман, но благодаря наличию у возниц компасов, карт и умению ими пользоваться, с пути мы не сбились и доехали до Москвы благополучно.

К сыну меня не допустили и я зря бился, как птица о двери и алебарды стражников, демонстрируя своё обострённое чувство отцовства. Алексей Михайлович меня мягко сдерживал, и снисходительно улыбаясь утешал:

— Ничего, ничего. Меня тоже к Димитрию не пускали. К Алёшеньке я уже с силой пробился. Бабы… Кто их разум разберёт. Даже щели все затыкают, а в спаленке дышать нечем от копоти. Дуры! Так не переубедишь!

— Как там Алёшенька, не болеет? — спросил я, вспомнив вдруг, что Алексей должен вот-вот умереть. Хреново не знать точную дату смерти. Уж лучше вообще не знать. А то чувствуешь себя каким-то гробовщиком, честное слово, спрашивая и ожидая.

— Хорошо, не болеет. А у меня, верно, от отца передалось. Ноги крутит так, что на стену лезть хочется.

— Не усваивается у тебя витамин «Ц», — подумал я. — И с этим ничего поделать нельзя

У всех Романовых в той или иной мере проявлялась эта болезнь, хотя царь Алексей сам выращивал овощи и ел их с удовольствием. Царь не злоупотреблял перееданием, соблюдал посты, но уже сейчас он выглядел упитанным. Значит имеются проблемы с усвоением пищи и витаминов. И кислую квашеную капусту государь любил. Не понятно… Короче… Но я «не парился», примерно зная расклад. Опять же не точно зная время его смерти. Кхе-кхе… Где-то сразу за Алёшкой… Или перед? Тьфу, млять! Склеротик!

— Пошли, выпьем, да закусим, — предложил я. — Пока пост не наступил — можно.

— Ну, пить, я же не пью крепкое. Или забыл?

— Не забыл. Я вина привёз доброго.

— Твоего вина я выпью, — с улыбкой произнёс государь.

Если говорить о болезнях Алексея Михайловича, то, вероятно он страдал повышенным давлением, об этом говорит его внезапная вспыльчивость и постоянно «румяное» лицо. Уже в этом возрасте ему часто делали кровопускания. Я посоветовал ему завести кота царь и часто не спускал его с рук и гладил. Мне помнилось, что эти животные «спасают» своих хозяев от повышения артериального давления. На себе когда-то проверял.

И с первой женой царю повезло. Она терпеть не могла алкоголь. Как и Алексей, кстати, терпеть не мог тех, от которых «пахло».

А вот со второй женой не повезло, так как Наталья Нарышкина позволяла себе употребление вина при каждой трапезе, а кушала она часто. Оттого, говорят «специалисты», и Пётр Первый имел соответствующие пристрастия.

[1] Слово «щирый» с украинского языка на русский можно перевести как «искренний», «истинный».

— Знаешь, о чём я хотел поговорить с тобой, Стёпушка? — спросил Алексей так ласково, что я тут же вспотел, хотя от пития вина в бане мы отказались.

Мы сидели в зимнем саду, пристроенному к дворцу стеклянному помещению, типа «оранжерея», где среди пальм было отведено место для обеденных поседелок. В земле и вокруг по периметру был проложен обогревающий водопровод и пальмам в саду было очень комфортно. Как, впрочем, людям и обитающим там певчим птицам.