Чтение онлайн

А пока меня ожидал путь в Москву, но спасительный снег всё не приходил. В Симбирске скопилось столько товара с купцами, что уже не хватало места для их проживания. Пришлось пригласить нескольких знакомых мне «гостей» к себе на постой и это немного скрасило моё нахождение в Симбирске и отвлекло от тяжёлых и однообразных раздумий.

«Гостями» были голландцы, недавно прибывшие из Голландии. Недавно, — это в августе. Они прекрасно знали моих торговых представителей, тоже голландцев, и поэтому радостно делились с ними политическими новостями, информацией о колебаниях цен на рынках Амстердама.

— Какие цены на луковицы тюльпанов в Амстердаме? — спросил Пётр Марселис — личный почтмейстер царя Алексея Михайловича,. — Не поднялись, случайно?

— Не-е-е-т, достопочтимый гер Питер, — ответил вновь прибывший «гость». — Даже удивительно, что сейчас тюльпаны продаются, как обычные цветы. Дорогие, но обычные. Позволю спросить, почему интересуетесь?

— Да, тут, кхе-кхе, Степан Тимофеевич изволит снабжать Московский государев двор луковицами тюльпанов. Есть очень интересные образцы. Например — чёрные тюльпаны.

— Ну, чёрные тюльпаны теперь не такая уж и редкость в Голландии, да и везти далековато. А ажиотаж спал, да-а-а… А было дело… Хе-хе…

Купец засмеялся.

— Вы не попались на тюльпаний бум? — спросил он.

— Я, слава Богу, в то время был или мал, или находился здесь. Я ведь начинал учиться торговли в России у Исаака Массы. Он тогда был посланником Генеральных штатов Голландии и они с моим отцом открыли в Москве торговую контору. Мы тут провели очень тревожные годы. Но и поторговали на славу. Очень мудрый и предприимчивый голландец. Многому меня научил. Царство ему небесное, как говорят московиты.

Марселис искоса глянул на меня, но я не отреагировал, продолжая отдавать внимание печёной стерляди. Мы уже с ним немного пообщались накануне, ибо он привез мне письмо от Алексея Михайловича, да и его историю я хорошо выучил, поэтому меня больше интересовали вновь прибывшие купцы. Похоже, что и купца тоже мало интересовала биография.

— А вы, гер Питер, продолжаете заниматься почтой? Откуда теперь приехали?

— Ну… Теперь-то я приехал из Москвы, а туда из Риги, — сообщил Марселис «открытую» информацию.

Вообще-то государь сообщал мне, что в Польше зреет восстание князя Любомирского и весть о нём принёс именно Марселис, получивший информацию от своего сына Леонтия, находившегося в Селезии. Об этом мы тоже вчера говорили с Марселисом. Алексей Михайлович по моему совету организовал почтовую службу как только взошёл на трон.

Еще в его юные годы мне удалось привить будущему государю понимание, простой истины о важности обладания свежей информацией о том, что твориться и в мире, и в России, и вокруг Кремля, и в самом Кремле. Именно поэтому он пытался назначить меня руководителем Тайного приказа, но мне удалось отвертеться.

Марселис служил в тайном приказе, а я «курировал» его по мере возможности и организовывал агентурную работу в южных регионах, отсылая царю, как я уже говорил, ежемесячные отчёты. Голландские купцы, как наиболее мобильные и прагматичные субъекты легко брались за перевозку писем и сбор информации. Причём, они с пониманием относились к требованию писать отчёты о проделанной работе и справки на определённую тему.

Я не подозревал, а знал из читаных мной ранее публикаций, что все английские и голландские купцы по возвращении домой писали отчёты о том, что делали, что видели и слышали, а также и своё мнение о виденном и слышанном. Такие справки сдавались в Адмиралтейства, которые, в этих странах, занимались разведкой и контрразведкой.

Вот и все купцы, въезжающие в Россию в Кабарде или в Астрахани, писали отчёты, или рассказывали свои истории дьякам Тайного приказа. Поначалу русские купцы морщились, а потом, когда кое у кого отобрали «лицензию на внешнеторговую деятельность», морщиться перестали.

Точно так же работал тайный приказ и с внутренними «гостями». Ведь и на ведение внутренней торговли нужно было ежегодно получать «лицензию». Вот купцы и писали отчёты, которые потом «защищали» в уездных канцеляриях тайного приказа.

Приказ тайных дел сейчас — с тысяча шестьсот шестьдесят четвёртого года — возглавлял Фёдор Фёдорович Михайлов, ранее входивший в состав возглавляемых князем Никитой Ивановичем Одоевским русских посольств, которые вели мирные переговоры с поляками. И вообще Михайлов был ставленником Милославских — родичей жены Алексея Михайловича. Но мы с ним, быстро нашли общий языу, потому что я абсолютно не претендовал на лидерство и посылал купеческие отчёты лично ему в руки. И даже иногда баловал своими аналитическими справками, отправляя ему вторые копии, с пометкой о том на первом экземпляре: «Отправлена копия главе ПТД».

Дьяком Приказа Тайных дел я рекомендовал Алексею Михайловичу поставить кого-нибудь из конкурирующих «лож» и царь, под предлогом того, что Михайлов продолжал изредка выполнять посольские поручения Одоевского, назначил в приказ Дмитрия Полянского вторым дьяком с правом замещения должности. С Полянским у меня были более дружеские отношения, но я ими не злоупотреблял, внешне дистанцируясь от тайных дел.

Однако, при встречах с Полянским в Астрахани — он пару раз приезжал в низовья Волги с инспекцией и с представлением уездных «служащих» воеводам, мы с ним всегда беседовали и мои с ним «дружеские» беседы Дмитрий ценил. Он происходил из «худородных» и ему приходилось трудно в общении — по роду деятельности — с «высокородными». А я гордыней не страдал. По мне так Полянский лучше всех подходил на должность руководителя Тайной спецслужбы.

Он был совершенно невозмутим в любой ситуации. Имел аналитический склад ума, очень хваткий разум и главное, ему трудно было не ответить, если он спрашивал. Чем-то он напоминал мне актёра Броневого в роли Мюллера. Но Полянский, в отличие от Мюллера, почти не улыбался и это выглядело устрашающе, особенно, когда он задавал вопросы о крамоле.

— И что в Риге? — не отставал купец. — Много русских купцов?

— Русских купцов в Риге много, — кивнул головой Марселис. — Сложился целый район купеческий, называемый «Московский форштадт».