Старожил
Шрифт:
Машина петляла по наезженной дороге, оставляя за собой дымовую завесу.
— Куда мы едем?
— На цементный завод. При строительстве номер два…
— Номер два — это секрет какой-то, да?
— Никакого секрета… Медеплавильный комбинат строят на правом берегу…
Машина въехала на территорию цементного завода.
Хозяином Андрей разгуливает по заводскому двору.
— Привет, товарищ гвардии сержант! — поздоровался он с одноруким крепышом.
— Здорово, Крутиков-младший. Все растешь?
— А разве заметно?
— Заметно, брат!.. Ну, бывай… — И однорукий крикнул шоферу: — Прихвати меня на участок!
— Самый главный подрывник! Камень рвет на Большом карьере, — доверительно сообщил Андрей.
— А руку ему… тоже на карьере? — спросил Борис…
— Нет, это еще на войне. Он сапером был, вместе с моим батей… Пошли на вышку! Оттуда весь наш город, как на ладошке…
— А пустят?
Их пустили. Охранница, здоровущая тетя, даже обрадовалась:
— Что же ты не захаживаешь Андрюшка? Ай, забыл свою вторую мамку?
— Некогда, тетя Нюся. Знаешь, сколько уроков задают!
— Твои-то пишут?
— Пишут…
— А чего пишут?
— Жара там 30 градусов в тени… И процедуры…
— Как же они выдерживают?
— Акклиматизировались. Тетя Нюся, мы поднимемся?
— Только аккуратней там!
— Ладно, не впервой!
И ребята застучали по винтовой лесенке наверх.
— Скажи, а почему она себя второй мамой называет?
— Тетя Нюся-то? Да так. Я у нее под присмотром был, еще маленьким… Родители работали, а она с малышами возилась. Её так и звали: «Тетя Нюся — детский сад».
Ребята выбрались на площадку, огороженную решеткой.
— Гляди! — крикнул Андрюшка. — Круговой обзор!
И верно, отсюда видно всё, как на ладони. Город, с его прямыми улицами, трубы и корпуса завода, а дальше, за молодым леском, — степная ширь до самого горизонта.
— Соображаешь? Вон там — наша школа, а там вот — базар и цирк, видишь? — дирижирует Андрюшка. — А это моя улица.
— Да, я все хотел спросить… Тебя зовут Андрей Крутиков и ваша улица — Андрея Крутикова… Это что — однофамилец?
— Нет. Она в мою честь названа.
— А за какие заслуги?
— Ну, потому что я родился… — как само собой разумеющееся отвечает Андрюшка.
— Только потому, что родился? — не унимается Борис.
— Так я же здесь первый родился… В общем, самый первый ребенок… Вот строители и придумали… Родился бы Левка Пелевин — его бы именем назвали… Он до сих пор завидует, что опоздал на месяц… А чему завидует? Да я бы с ним поменялся! Назвали, а теперь вот живи! И, главное, еще неизвестно, что из меня получится? Может, я никем и не стану.
— Ну, станешь, — успокаивает Борис.
— Может, и стану. Гагарин, наверное, тоже в детстве не знал, что он Гагарин…
Ребята перешли на другую сторону площадки. И перед ними открылась река.
А от башни на заречье перекинуты стальные тросы подвесной дороги. Как редкие бусины нанизаны на канаты ковши-вагонетки.
— Это для чего? — кивнул на дорогу Боря.
— Цемент подают на стройку, прямо с завода. Мощно придумано, а?
Андрюшка перемахнул через перила, подтянулся и прыгнул в вагонетку.
— Залезай! — кричит он Борису.
— Не попадет?
Мальчишки уселись рядом.
Вдруг где-то в первых этажах башни заурчали моторы. Вагонетка дрогнула и плавно двинулась к другому берегу.
— Андрюша! — рванулся Борис к перилам.
— Сиди! — вцепился в него Андрей. — Теперь — всё, попались.
Чуть покачиваясь, плывет вагонетка над рекой. Боря притих. А Андрею — хоть бы что.
— Мы попались, мы попались, ох, мы попались, бум, бум, бум! — поет он во все горло. — Повезло нам! На тот берег, знаешь, как трудно перебраться? Я тебе всю стройку покажу. Где медеплавилка будет, где прокатный…
Такая же башня, что и на левом берегу. Только здесь охраняет вход на вышку седенький старикан в поношенном морском кителе с надраенными пуговицами. Он сидит на лавочке у приоткрытой двери, между колен зажата берданка. Солнце разморило его, старик дремлет.
Андрюшка выглянул из-за двери, подал знак Борису: «Выходи». Ребята прошмыгнули мимо сторожа, но тот вдруг проснулся.
— Стой? Кто такие? — крикнул он.
— Это мы, дедушка! — спокойно ответил Андрей.
— А, Андрей-воробей… — успокоился старик. — Опять здесь крутишься?
— Да вот, товарищу строительство показываю. Он просится на вышку, а я говорю — не положено.
— Правду сказал, не положено!
— Я говорю — охрана не разрешит!
— Нельзя туда — объект! Еще сверзнетесь, кто отвечать будет?
— Тогда мы пойдем! — покорно соглашается Андрей и, словно оправдываясь перед Борисом: — Видишь, нельзя!
Мальчики отходят и, не сговариваясь, вдруг начинают смеяться.
— Ловко? — спрашивает Андрюшка.
Только сейчас мальчики замечают, что одежда их поседела от цементной пыли.
— Ничего, постираемся! — успокаивает Андрей.
Мальчики лежат на горячем песке, у самой реки.
На кустах висят выстиранные рубахи и штаны.
— Скоро здесь мост начнут строить… Батя мой как раз к самому делу вернется… — говорит Андрюшка, подперев голову руками. И тихонько вздыхает.
— Он кто у тебя?
— Монтажник.
— А ты кем будешь?
— Даже не знаю…
Андрюшка перевернулся на спину, раскинул руки. Высоко в небе стоят, тесно прижавшись друг к другу, облака-барашки.