Старожил
Шрифт:
— Мы же вместе были!
— А как там работают?
— Весело! — взвизгивает Малыш.
— Цирковые артисты — это… это все равно, что рабочий класс, понял? Знаешь, как они вкалывают? Каждый день, по две смены… До седьмого пота!
Андрей тихо свистнул… Он замечает, что через двор к их парадной идет учительница.
— Смывайся! — приказывает он Малышу.
Андрюшка прикрывает за собой дверь. И рвет провод звонка.
Андрей приник к дверям. Прислушивается. И вдруг он слышит голос Малыша.
— Тетенька, у них звонок не работает.
Андрюшка на цыпочках отходит от двери.
В это время раздается стук в дверь.
— Андрюша, открой! — кричит из кухни бабушка.
Андрей стоит ни жив ни мертв.
Стук настойчивый. И бабушка сама идет открывать.
— Анна Васильевна? Проходите… Ах, да как же это… Кабы знала… Ах, ах… вот сюда, сюда пожалуйста. Ах, ах… — суетится бабушка.
— Здравствуй, Андрюша! — входит учительница в комнату.
Андрей молча кивает. Смотрит, ждет.
Бабушка замешкалась в коридоре, снимая передник.
— Ты бы починил звонок… — тихо говорит учительница. И бабушке: — Вот, зашла проведать вас… узнать, как живете…
— А… не то, чтобы… одним словом… — поглядывая на Андрея, спрашивает бабушка.
— Нет! Андрюша учится неплохо… Мог бы, конечно, и лучше…
— Вот я и говорю — мог бы… — соглашается бабушка. — Вообще-то Андрюша старается… Мальчик тут один ходит к нему, уроки учить…
— Это я знаю! Ну, а как он ведет себя? Без отца? Слушается вас?
— Андрюшка-то? — переспрашивает бабушка, чтобы собраться с мыслями. — Так ведь, как сказать, иной раз слушается, а вот вчера вечером…
— Бабушка!
— А что? Вот я и говорю… Вчера-то вечером… тоже себя вел замечательно…
— Я очень рада! — поднимается учительница. — Проводи меня, Андрюша! До свиданья, Евдокия Павловна.
Улица «Андрея Крутикова».
Учительница и Андрюша идут рядом.
— Анна Васильевна, честное пионерское, я не виноват… Я стараюсь, хочу как лучше… А получается все наоборот… Наверное, такой уж я человек! Что я могу сделать! — вздыхает Андрей.
— Да-а… — сочувствует ему учительница. — А ты помнишь, как строилась наша школа? До занятий оставался один месяц. А школа была еще не выстроена. Помнишь?
— Помню.
— И тогда ваши родители решили отложить все дела, но достроить школу. И достроили. Это очень хорошо, что тебя многое интересует. Но бывает так, что надо отложить все дела. Для главного. Ты понял меня?
Андрюша кивает.
— Дальше меня не провожай! — останавливается учительница. — Ну, что ты намерен делать?
— Я подтянусь. Подготовлюсь к контрольной.
— А еще?
— Буду вырабатывать силу воли. И вообще. Постараюсь стать человеком.
— Ну что ж. Неплохо. Значит, я могу на тебя надеяться?
Андрюша поводит плечами, — дескать, что за вопрос?
— С этой минуты и начинай!
Учительница уходит. Через несколько шагов оглядывается. Андрей все еще стоит на прежнем месте. Но вот он пошел с видом человека, принявшего бесповоротное решение начать новую жизнь. Шаг его пружинист, брови нахмурены. Руки отмахивают, как на параде: раз-два, раз-два… И вдруг останавливается. Путь к новой жизни загораживает лестница-стремянка. Она приставлена к дому.
«Тук-тук-тук!» — долбит кто-то у Андрея над головой.
Андрюшка видит, как какой-то парень, оседлав стремянку, на глазах у всех, среди бела дня, отрывает дощечку с названием: «улица Андрея Крутикова».
— Эй! Ты что! — кричит Андрюша.
Парень глянул вниз и продолжает свое дело.
— Кто разрешил? Мешает она тебе? — орет Андрей.
Парень рывком отрывает дощечку и бросает на асфальт. Не спеша спускается.
— Я… я милицию сейчас! — наступает Андрей.
— Дыши носом! — спокойно произносит парень. — Если хочешь знать, есть постановление Горсовета — сменить! Вот так!
И парень как ни в чем не бывало принимается копаться в сумке с инструментами.
— Сменить? — повторяет Андрей.
Он стоит, как громом пораженный. И понимает, что парень его не обманывает. Куда девался весь его бравый вид! Он как-то сжался, поник. Тихо поплелся к дому…
Если бы Андрюша остался еще на минуту, он бы увидел, как парень вынул из ящика дощечку. Сверкающую, эмалированную. Белым по синему четкая надпись: «улица Андрея Крутикова». И, обтерев рукавом, парень полез прилаживать ее на место старой.
Но Андрей ничего этого не видит.
…И вот сейчас он сидит за столом, обхватив голову руками. Перед ним — письмо.
«Папа и мама и бабушка! Пожалуйста, меня не ищите, потому что все равно не найдете. Я знаю, что сам во всем виноват, но жить в этом городе больше не могу. Но вы не беспокойтесь, я не погибну, а когда стану настоящим человеком, то сообщу свой адрес. До свидания. Андрей».
Андрюша стаскивает со шкафа вещевой мешок. Встряхивает его. Чихает. В мешок засовываются учебники, шапка-ушанка, трусы и майка, пересыпанные нафталином валенки, отцовская телогрейка, фотография всей семьи Крутиковых.
Потом из тайника извлекается коробка из-под «Казбека». На крышке чернилами написано: на фотоаппарат.
Андрюша пересчитывает свои сбережения.
Тихо-тихо приоткрыл Андрюша дверь в комнату бабушки. Там темно. Андрюша закрывает дверь, взваливает на плечи мешок и выходит в темный коридор.
Он шмыгает носом, всхлипывает. Не легко все-таки покидать родительский дом.
В этот поздний час улица пуста. Гулко раздаются шаги беглеца. Он шагает не поднимая головы. Тяжелый мешок сползает, то и дело его приходится подтягивать. Тень, свет, тень, свет… Это Андрюша переходит от дома к дому. И у каждого дома горит лампочка, как раз над табличкой с названием улицы. Но Андрюша не поднимает глаз. Наверное, там уже другое имя, имя более достойного человека…