Чтение онлайн

Мангон сменил траурную жреческую одежду на ежедневный костюм, смыл краску с лица и в таком виде прибыл в жандармерию. Он воспользовался черным входом, чтобы как можно меньше людей знали о его прибытии, и спустился в убежище, не встретив никакого препятствия.

— Здесь задержанный мятежник? — спросил Адриан у полицейского, охраняющего дверь.

— Здравствуйте, генерал! Здесь, его посещает дэстор Оззо.

— Проклятье, — коротко выругался Мангон, а потом мотнул головой в сторону: — Иди погуляй пока.

— Никак не могу, генерал, — чётко ответил полицейский. — Я назначен охранять мятежника!

— Это приказ! — добавив металл в голос, сказал Адриан. — Оформлю письменно, как выйду. А сейчас исчезни! До моего выхода рядом с камерой никого не должно быть. Понял?

— Слушаюсь, генерал! — полицейский вытянулся в струнку, и в полутьме подземного коридора было заметно, какие муки выбора его терзают. Какой приказ ни выполни, а всё одно останешься виноват. Но делать нечего, и под грозным взглядом генерала Илирии полицейский зашагал прочь.

Мангон проводил его взглядом и рванул дверь.

Посреди просторной камеры стоял стул, прикрученный к полу. На нём сидела девушка, её руки и ноги обжимали полоски металла. Склонив голову, она смотрела на ладонь, которую рассекал длинный порез, и кровь текла по пальцам и капала на пол. От её вида у Адриана что-то сжалось внутри, и тут же вспыхнул гнев. Он перевел взгляд вправо, где над столиком на колёсиках колдовал Оззо. Он был в своем неизменном белоснежном одеянии, свет лампы отражался на гладкой коже головы. Оззо перекладывал металлический инструмент, и тот мерзко звенел.

— Оззо! — прорычал Мангон.

Дознаватель быстро обернулся. В его взгляде не было страха, только удивление.

— О, дэстор Мангон. Как вы скоро.

Татана вскинула голову, посмотрела на него. Один глаз заплыл и наполовину не открывался, но она радостно вскрикнула, и сердце Адриана свело от острой потребности защитить её.

— Я приказывал не трогать арестованных! Тебе передали приказ?

— О да, полицейский сказал не трогать мальчишку. Только это не мальчишка, — Оззо мерзко хихикнул и потянул за край её некогда белой рубахи, отчего Татана вжалась в спинку стула, будто ей было противно прикосновение. — Это девица.

— Убери от неё руки! — приказал Мангон тем тоном, который не предусматривал пререканий. Он не мог допускить, чтобы кто-то оголял Татану потехи ради. Оззо послушно шагнул назад.

— Вы же разрешили провести эксперимент с моей сывороткой правды, — заискивающе улыбнулся он. — Кажется, такое отребье — подходящая кандидатура для опытов.

— Если я говорю не трогать, значит, не трогать, — тон Мангона был таким ледяным, что казалось, стены покроются инеем. — Ещё раз ослушаешься меня, и я отправлю тебя в окружную тюрьму.

Оззо распахнул глаза, будто такая перспектива по-настоящему пугала его. Это в городе можно было допрашивать политических заключенных или оступившихся дворян, в окружные же тюрьмы стекалось всё отребье, и там речи не шло об изысканных допросах и философствованиях, которые так страстно любил Оззо. Ему бы пришлось иметь дело с грязной работой и грязными людьми, так что у него были все причины бояться гнева Мангона.

— Ты понял меня? — уточнил Адриан.

— Да. Приношу извинения, дэстор, — Оззо поклонился, но как-то странно: просто свесил голову на сторону, — и тут же принялся собирать свои инструменты.

— Потом займешься. А сейчас выйди.

Оззо поклонился ещё раз и поспешил убраться из камеры. Хлопнула дверь за его спиной.

— Проклятье, — Мангон оказался рядом с Татаной в три шага. Опустился на колено и, вытащив одним движением платок, прижал его к ране. Белый шёлк тут же пропитался кровью. Схватив со столика ключ, Мангон принялся открывать зажимы на руках. Он чувствовал, какая холодная у Татаны кожа, и скрипел зубами от злости.

— Спасибо, — выдохнула она, разминая запястья и вытирая кровь белоснежным платком. — Ну и мерзкий тип.

Мангон посмотрел на неё. Побитая, в грязной одежде, она казалась невыносимо несчастной. Он делал усилие над собой, чтобы не броситься осматривать её, постоянно держа во внимании, как она оказалась здесь, в убежище.

— Ну, и за что ты так со мной? — наконец спросил он.

Татана посмотрела на него почти испуганно. Её лицо было совсем рядом, так что можно было разглядеть трещинки на губах и каждую ссадину. От ощущения её близости сводило что-то над животом.

— Почему ты примкнула к мятежникам?

— Я не… — голос её был хриплым. — Я просто хотела узнать, кто за всем этим стоит. Выдался шанс, ну я и согласилась.

— Ты дралась за них, — Мангон протянул руку и легко коснулся её подбородка, заставляя повернуть голову и продемонстрировать кровоподтеки. — Довольно жестоко, должен заметить.

— Там были дети! — воскликнула Татана, и в голосе её слышался надлом и настоящая боль. — И если честно, каждому из мятежников есть, за что ненавидеть власть.

— Ненавидеть меня. Говори уж прямо.

— Ты собирался убить человека! На площади!

Он заметил, что Татану едва заметно била дрожь. Он задался вопросом, почему: плохо себя чувствует или переживает, что попалась? А может, допустил он мысль на одно мгновение, дело в нём?

— Она покушалась на мою жизнь. Помнишь тот вечер, когда ты влетела в моё окно? Лойса отвлекала внимание, чтобы ползун мог пробраться в дом. Да, именно так, — Мангон усмехнулся, увидев искреннее удивление на её лице. — Тебе этого не рассказали?

— Нет, — она выглядела потерянной.