Чтение онлайн

— В общем, тут ещё еда, одежда и игрушки детям. В деревянной коробке лекарства. Разбирайте, не стесняйтесь, — немного растерянно проговорила Таня и собралась было уходить, но остановилась рядом с Кэлином. — Мангон велел некоторым жрецам основать вечерние школы для детей. На храмы аристократы пока внимания не обращают, поэтому не запретят. Один из храмов здесь рядом, мы бегали мимо него. Отдай детей учиться, — она посмотрела ему прямо в глаза, и во взгляде его появилось что-то новое: смирение или признание, но Таня надеялась, что поступит так, как она советовала.

Лекнир ждал её в комнате, которая служила Кэлину кабинетом. Он сидел за простым столом и изучал свой блокнот.

— Зена, ты заставляешь меня ждать. Присаживайся. Что ж, — он сложил руки на столешнице и подался вперёд, — те отчёты, которые я получил, меня радуют. Говорят, ты много времени проводишь с Мангоном, высший свет бурлит от слухов и догадок, а это хороший знак. Не знаю, как тебе так быстро удалось подобраться с Мангону, но отдаю тебе должное. Он прислушивается к тебе?

— Немного. Мне кажется, — ответила Таня. Комментарии Лекнира по поводу её отношений с Мангоном были омерзительны, как будто они разом обесценивали её чувства и марали их в нечистотах. Но она напомнила себе, ради чего все затевалось, и молча принимала сомнительные похвалы.

— Гетик пишет, что вас с Мангоном не было в небоскребе ночью. Мне нужно знать, где вы были.

“Заводили друзей среди оборотней”.

— В одном из его имений. Он предложил освежиться, и мы как-то незаметно прилетели туда. Если честно, дороги я не запомнила. Летать на драконах я не привыкла, — Таня нервно хмыкнула, заправляя прядь за ухо. Это был насквозь лживый жест, как и каждое её слово, и если бы Лекнир знал её лучше, он тут же раскусил бы её безыскусный обман. Но он не знал.

— Мангон катал тебя на спине? — поднял бровь Лекнир. — В драконьем обличии?

Таня мысленно влепила себе пощечину. Надо следить за словами! И не давать информацию, которая неизвестно как и когда выплывет.

— Да, он мне доверяет.

— И ты… вхожа в его спальню?

Таня прерывисто вздохнула, а потом соврала:

— Да.

Затылку стало жарко, на лбу, по самой линии волос, выступил пот. Лекнир откинулся на стуле, сцепив руки в замок. На лице его отразилось удовлетворение, смешанное с отвращением.

— Чудесно, чудесно, — тон его однако был не радостным, а скорее холодным. — Все лучше, чем я мог надеяться. Я был почти уверен, что ничего не получится.

— Почему? — комментарий Лекнира неожиданно задел Таню, она даже не подозревала, что такая мелочь заставить её чувствовать себя униженной.

— Ты не из тех, кого можно назвать соблазнительницей, — Лекнир не улыбается, даже не усмехается язвительно, просто констатирует факт. — Видно, наш дракон тот ещё оригинал. Впрочем, не важно, главное, что мы добились успеха.

— Значит, я могу рассчитывать на встречу с Филином? Вашим главным?

Лекнир посмотрел на неё, задумчиво потерев подбородок.

— Пока нет. Ты все еще не заслужила его внимания. Но если ты действительно можешь влиять на Мангона, если он тебе доверяет… Докажи, и я устрою тебе встречу с Филином.

— И как же я докажу? Не могу же я притащить дракона сюда…

— Не говори глупостей, — Лекнир повысил голос едва ли на полтона, но звучал он теперь крайне неприятно. — Заставь его сделать что-то, что даст мне понять степень твоей власти над ним. К примеру… Пусть он отпустит Лойсу Доске.

— Лойса Доске, — задумчиво повторила Таня. — Это та самая, которая…

— Именно. Покушалась на жизнь Мангона, которую он хотел казнить и которую мы тогда так доблестно спасли.

Доблестно спасли! Призраков, группку беспомощных бедняков, сочувствующих мятежников, тогда просто подставили под удар, и если бы с ними не было Тани, которая отвлекла жандармов, неизвестно, где бы сейчас были Митча и Тома.

— О новой казни пока не слышно, но Мангон очень не захочет отпускать ту, что едва не убила его. Поэтому, если Лойса придёт в убежище живой и невредимой, я увижу твою власть над Мангоном. И ты получишь свою встречу.

Лекнир замолчал, испытующе глядя на Таню. Та смотрела на него так же открыто и прямо, пытаясь увидеть за светло-карими глазами истинные мотивы этого элегантного, но опасного человека. Но его лицо оставалось бесстрастным и неизменным, словно высеченным из куска дерева.

— Что ты пытаешься разглядеть во мне? — спросил он наконец, не скрывая недовольства.

— Пытаюсь понять, за что вы так ненавидите Мангона? Что он вам сделал?

Рот Лекнира скривился в подобии усмешки, и черты лица в первый раз за тот вечер пришли в движение. Тане показалось что-то горькое в том, как дёрнулась его губа.

— Вызываешь меня на откровенность? Что ж, я пойду на это, если ты ответишь затем на мой вопрос.

Это была ловушка, и чувство самосохранения вопило во всё горло, но Таня упрямо кивнула:

— Идёт.

Лекнир начал рассказывать не сразу. Некоторое время он молчал, постукивая ногтём по столешнице, и взгляд его остановился на камне, служившем Кэлину пресс-папье. Усмешка сползла с его лица, и оно вновь превратилось в непроницаемую маску. Таня сидела на стуле, сложив руки на коленях, и ждала. Наконец Лекнир зашевелился, поднялся и подошёл к окну, за которым уже стемнело, и вдалеке виднелись отсветы от электрических трубок на небоскрёбах.

— Что ж, это давняя история, — начал он, не оборачиваясь. — Сколько уже прошло? Десять лет? Пятнадцать? Мы с сестрой остались одни, без родителей. Я всегда считал, что относиться наплевательски к своему здоровью, когда у тебя двое детей, — верх безответственности. Такими они и были: легкомысленными и безалаберными. Когда болезнь забрала их, я ещё учился на секретаря, и бросить учёбу значило бы потерять все деньги, время и силы, что я потратил на неё. И сытое будущее, которое она сулила. И тогда Элса сама вызвалась работать,чтобы поддержать меня. Устроилась в замок Мангонов горничной. Жила там постоянно, домой почти не приезжала. Жалованье он платил приличное. Когда я окончил учёбу, сразу устроился в канцелярию и всё звал её переехать в комнату, которую снимал. Но Элса отказалась. Сослалась на хорошее жалование и возможное повышение. Мол, она на хорошем счету у экономки. Я должен был тогда уже понять, что всё это дурно пахнет. Но я был слишком молод и поглощен своими проблемами. Когда Элса пришла ко мне в следующий раз, живот её был таким огромным, что скрыть его было невозможно. Она рыдала и просила о помощи, а я только хотел знать, кто это сделал. Элса не сразу призналась, а потом сказала: Адриан, — Лекнир выговорил это имя так, будто оно горчило на языке. — Я был зол. Этот богач нанимал несчастных девушек и портил их! Я велел идти к нему и просить денег. Мангон должен был обеспечить ей жизнь, простой честной девушке. Но он не стал. Прогнал её прочь. И тогда моя бедная сестра… — Лекнир сделал паузу. Таня вытянулась в его сторону и замерла, ловя каждое слово. — Элса забралась на башню и спрыгнула оттуда. Мне пришло письмо с парой строк: сочувствуем вашей утрате, и всё в таком духе, — он обернулся и вцепился взглядом в Таню. Кровь отлила от его лица, губы как будто вовсе пропали, а морщины стали ещё глубже. — Мангон обесчестил мою сестру и заставил её покончить с собой. В отместку я уничтожу его и весь драконий род. Потому что такие твари не должны править Илибургом.