Создатели чуда
Шрифт:
Прицел оказался неточен: луч ударил в землю в сотне ярдов перед толпой, опалив мох и уничтожив не более двух десятков дикарей.
– Быстрее!
– закричал лорд Фэйд, взволнованно жестикулируя.
– Ствол выше! Огонь! Огонь!
Ямбарт дернул спусковой рычаг - безрезультатно. Снова дернул - ничего.
– Наверное, она устала, - предположил он.
– Адова Пасть издохла!
– воскликнул лорд Фэйд.
– Ты меня подвел! Она неисправна!
– Нет! Нет!
– запротестовал Ямбарт.
– Она отдохнет, и все будет хорошо! Я лелеял ее, как собственное чадо! Я чистил ее, как драгоценный камень! Снимал все сломанные железки, все разбитые стеклышки.
Лорд Фэйд схватился за голову и с нечленораздельным воплем бросился вниз по лестнице.
– Гусс! Гейн Гусс! Появился Гейн Гусс.
– Что вам угодно, милорд?
– Адова Пасть не желает стрелять! Добейся, чтобы она стреляла, и побыстрее!
– Это невозможно.
– Невозможно?
– вскричал лорд Фэйд.
– Только и слышишь от тебя: невозможно! Бесполезно! Непрактично! Ты утратил свою силу! Я позову Айзека Командора!
– Он тоже не добьется проку от Адовой Пасти.
– Софистика! Он вселяет демонов в людей, пускай вселит демона в Адову Пасть.
– Лорд Фэйд, вы заблуждаетесь. Вы же знаете, в чем разница между малефициумом и чудотворством.
Лорд Фэйд жестом подозвал слугу.
– Приведи ко мне Айзека Командора. Изнуренный, с запавшими глазами, Айзек Командор приплелся на зов своего повелителя.
– Мне требуется твое искусство, - скороговоркой произнес лорд Фэйд. Ты должен добиться, чтобы Адова Пасть снова стреляла.
Командор покосился на Гейна Гусса, неподвижного и безучастного, как статуя, и решил не браться за безнадежное дело.
– Милорд, я не могу этого сделать.
– Что? И ты?
– Лорд Фэйд, между человеком и металлом большая разница. Нормальное состояние человека - нечто вроде безумия: он постоянно балансирует на грани между истерией и апатией. Чувства говорят ему об окружающем мире гораздо меньше, чем ему кажется. Совладать с человеком, вселить в него демона, свести с ума, даже убить - легче легкого. Но металл равнодушен. Он реагирует только на изменение его формы и среды, и на воздействие чудотворцев.
– Раз так, ты должен стать чудотворцем!
– Невозможно.
Лорд Фэйд глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, повернулся и быстро зашагал по мостовой.
– Коня, доспехи! Мы атакуем!
Построилась колонна, лорд Фэйд занял свое место во главе. Всадники выехали через портал, за ними вышли пешие.
– Остерегайтесь пены!
– предупредил лорд Фэйд, - Напал, зарубил, заколол - и сразу назад. Опустите забрала, чтобы не жалили осы. Каждый из вас должен убить сотню врагов! Вперед!
Рыцари и пехота ринулись на толпу дикарей. Толстый слой мха глушил топот копыт; над западным горизонтом нависало огромное бледное солнце.
В двух сотнях ярдов от туземцев рыцари пустили коней галопом. Они подняли мечи, закричали, каждый стремился вырваться вперед. Плотная толпа автохтонов разделилась, и навстречу атакующим бросились черные жуки и многоножки. Щелкая жвалами, они проскакивали под ногами у коней. Перепуганные кони ржали, пятились, вставали на дыбы, сбрасывая всадников; жуки вгрызались в упавших рыцарей, как собака в кость. Лорд Фэйд тоже упал на мох, и конь его ускакал; полководец кое-как поднялся и, ударив мечом ближайшего жука, отсек ему переднюю ногу. Жук метнулся к нему, но, лишившись второй передней ноги, ткнулся мордой в землю и стал рвать жвалами мох. Лорд Фэйд отсек ему остальные конечности и оставил лежать совершенно беспомощным.
– Оторваться от противника!
– закричал он.
Рыцари попятились, отбиваясь от жуков и многоножек. Вскоре все напавшие твари были перебиты или обездвижены.
– Построиться в две шеренги! Медленно наступаем, прикрывая друг друга!
Люди двинулись вперед. Когда до туземцев осталось десять ярдов, те достали из мешочков черные шары и бросили в своих врагов. Шары раскололись о доспехи.
– Вперед!
– заревел лорд. Фэйд. Конница обрушилась на плотную толпу.
– Бей!
– восторженно кричал лорд Фэйд; опуская меч на головы дикарей.
– Пленных не брать!
И тут что-то очень больно ужалило его под кирасой. Затем еще раз, и еще! Под металлом ползали крошечные твари и кусали, и жалили! Он оглянулся - кругом замешательство, люди в панике озираются. Мечи падают наземь, руки скребут металл, тщетно пытаясь схватиться за ужаленное место. Двое рыцарей стаскивали с себя панцири.
– Отступаем!
– крикнул лорд Фэйд.
– В Башню!
Отступление больше напоминало бегство. Воины срывали с себя доспехи, за ними вдогонку помчался рой в дюжину ос, и почти каждая нашла свою жертву.
Дезорганизованное войско устремилось в ворота Башни. Люди бросали последние доспехи, чесались, отряхивались и давили разъяренных красных клещей.
– Затворить ворота!
– приказал лорд Фэйд. Створки ворот съехались. Башня Фэйд оказалась в осаде.
11
Первый Народ окружил Башню Фэйд, образовав в пятидесяти ярдах от стен живое кольцо. Всю ночь в сиянии звезд по низинам бродили призрачные фигуры.
Два человека до полуночи стояли на парапете. Лорд Фэйд то и дело спрашивал: "Что нового в других Башнях? Готовы ли они прислать нам подмогу?" и слышал один и тот же ответ верховного малефика: "Смятение и тревога. Владетели Башен хотят помочь, но не решаются покинуть стены. Сейчас они совещаются, надеясь разобраться в ситуации".
Наконец лорд Фэйд пошел к лестнице, жестом позвал за собой Гейна Гусса. Они спустились в комнату трофеев. Лорд Фэйд опустился в кресло и предложил малефику присесть. С минуту он пристально смотрел на Гейна Гусса, но тот выдержал холодный, пронизывающий взгляд повелителя без тени смущения на лице.
– Ты - верховный малефик, - нарушил затянувшуюся паузу лорд Фэйд. Двадцать лет ты наводил чары, насылал порчу, прорицал, и не было тебе равных среди малефиков Пенгборна. Но теперь я вижу, что ты поддался бессилию и апатии. В чем причина?