Чтение онлайн

– Я вернулся из Чащобы.

– Чем порадуешь?

– Уверен, что на Первый Народ можно наслать порчу.

– А я уверен, что эта затея бессмысленна, безответственна и, возможно, опасна.
– Гейн Гусс вперевалку обошел вокруг Командора.

В глазах Командора вспыхнуло красно-коричневое пламя. Он повернулся к лорду Фэйду спиной.

– Вы дали мне поручение. Я выполнил его и пришел с докладом.

– Сядь. Я выслушаю тебя.

Айзек Командор, номинальный глава экспедиции, заговорил:

– Проехав вдоль реки до Лесной Ярмарки, мы не обнаружили там никаких признаков беспорядка или враждебности. Сотня дикарей как ни в чем не бывало обменивали бревна и доски, жерди и палки на лезвия для Ножей, стальную проволоку и медные горшки. Когда они возвратились на свою баржу, мы последовали за ними вместе с конями и кибиткой. Они не выразили удивления...

– Удивление, - глухо произнес Гейн Гусс, - одно из чувств, которые им неведомы. Глаза Командора сверкнули.

– Мы объяснили им, что желаем посетить Чащобу. Спросили, не попытается ли Первый Народ убить нас, чтобы не допустить в свои владения. Наши опасения дикари встретили с полным равнодушием - им все равно, умрем мы или останемся живы. Расценив это как гарантию безопасности, мы остались на борту.

Поправляемый время от времени Гейном Гуссом, Командор рассказал о путешествии вверх по реке. Отталкиваясь шестами, дикари вели баржу против слабого течения. Потом они отложили шесты, но баржа двигалась, как прежде. Озадаченные малефики рассуждали о возможностях телепортации, о потусторонних силах и о неведомых людям приемах малефициума - до тех пор, пока Сэм Салазар не заметил четырех огромных, каждый двенадцати футов длиной, водяных жуков с иссиня-черными щитками и сплюснутыми головами, поднявшихся из пучины и толкавших баржу в корму, - причем явно без принуждения. Жуки не обращали внимания на малефиков и Сэма Салазара, будто их и вовсе не существовало.

Гигантские насекомые трудились, не зная усталости, и четыре часа баржа продвигалась вперед со скоростью идущего человека. Иногда на берегу среди деревьев появлялись автохтоны, но никто из них не проявлял заинтересованности или беспокойства при виде необычных пассажиров и груза. К полудню баржа достигла устья, где река делилась на множество рукавов и превращалась в болото; еще через несколько минут судно вошло в озерцо, на берегу которого, за полоской деревьев, виднелось большое селение. Малефиков разобрало любопытство - бытовало мнение, что Первый Народ, вытесненный с низин, где он обитал в норах, теперь бесцельно кочует по лесу.

Баржа пристала к берегу, и вслед за автохтонами люди высадились вместе с конями и кибиткой. В селении кишмя кишели туземцы и царило ужасающее зловоние.

Стараясь не замечать зловония, люди миновали перелесок и остановились, чтобы осмотреться. Кругом на деревьях, очищенных от нижних ветвей, на высоте человеческого роста висели блоки из затвердевшей пены. Каждый блок был триста футов в длину, пятьдесят в высоту и двадцать - в толщину. Всего их насчитывалась дюжина; они имели ячеистую структуру. Некоторые ячейки были открыты, в них копошились маленькие белые рыбоподобные существа - юное поколение Первого Народа.

Под блоками дикари неторопливо, но сосредоточенно занимались всевозможными делами, в большинстве своем непонятными малефикам. Оставив кибитку под присмотром Сэма Салазара, кривясь от гнусного запаха и прикосновения к телам нелюдей, Гейн Гусс и Айзек Командор пробирались сквозь толпу, влекомые вперед любопытством. Никто их не сопровождал и не останавливал, они осмотрели все селение. Один из его участков, поделенный на множество секций, походил на огромный зоопарк. Предназначение одной из этих секций, длиной футов двести, не оставляло сомнений. На краю ее висел на веревке труп человека - родича лорда Фэйда, плененного в бою у перелеска. То и дело к нему устремлялись осы; некоторые попадали в растянутую перед мертвецом сеть, другие улетали или набрасывались на туземцев, стоящих в ряд с трубками в руках. Эти осы тоже попадали в сети и немедленно уничтожались.

Уяснив цель этого занятия дикарей, малефики сумели найти объяснение и большинству остальных, ранее казавшихся им совершенно бессмысленными. Они увидели, как жуки величиной с собаку, с могучими пилообразными клешнями набрасываются на чучела коней. Увидели в загонах еще более крупных насекомых с длинными туловищами из множества сегментов, жуткими головами и десятками толстых ног. Подобных тварей - ос, жуков, многоножек, только меньших размеров, в лесах было видимо-невидимо; очевидно, многие годы, а возможно, столетия, Первый Народ занимался селекцией.

Но не все насекомые предназначались для войны. Моль учили собирать орехи, червей - прогрызать в бревнах прямые отверстия; в одной из вольер гусеницы жевали желтую массу, превращая ее в одинаковые шарики. Зоопарк был главным источником зловония, и малефики без промедления возвратились к кибитке. Пока они обсуждали увиденное, Сэм Салазар раскинул палатку и развел огонь.

Наступила ночь, ячейки засветились изнутри - автохтоны, похоже, даже не думали об отдыхе. Малефики улеглись спать в палатке, оставив Сэма Салазара на страже.

На следующий день Гейну Гуссу удалось разговорить одного из туземцев. До этого момента на пришельцев никто не обращал внимания.

Беседа длилась долго, но Гейн Гусс не стал подробно пересказывать ее лорду Фэйду, изложив только самое главное. Айзек Командор тем временем стоял к ним спиной, показывая, что его это не касается.

Прежде всего Гейн Гусс поинтересовался у туземца целью всех этих зловещих приготовлений: зачем они дрессируют ос, жуков, многоножек и прочих чудовищ.

– Чтобы убивать людей, - простодушно ответило существо.
– Мы хотим вернуться в мох. Это главная наша цель с тех пор, как люди прилетели на планету.

Гейн Гусс заметил, что войны можно избежать, что на Пенгборне довольно места и для людей, и для автохтонов. "Первому Народу, - сказал он, следует убрать ловушки и оставить попытки окружить Башни лесом".

– Нет, - ответил туземец.
– Люди - захватчики. Они портят хороший мох. Мы убьем их всех

– Существенный факт, - вмешался Айзек Командор.
– Пока Гейн Гусс расспрашивал дикарей, все вокруг оторвались от работы и смотрели на нас, как будто участвовали в разговоре. Я пришел к очень важному выводу, автохтоны - не индивидуумы, а, клетки сложного общественного организма, в той ила иной степени связанные друг с другом телепатией, не: похожей на нашу.