Солдат
Шрифт:
Корпус советского танка загудел и затрясся от ударов пуль, впечатление было такое, словно по нем со всей дури лупили десятками кувалд.
Иван моментально оглох и… и машинально нажал на гашетку пушки.
Гулко рявкнуло, башня моментально наполнилась противным запахом сгоревших пороховых газов, а к немецкому бронетранспортеру протянулись огненные росчерки.
Из его морды полетели искры, броневик задергался, припал на левую сторону и неожиданно вспыхнул. Попавший под пушечную очередь мотоцикл вообще разорвало на куски. Второй мотоциклист дал резко по газам, не справился с управлением и улетел в кювет.
Иван в буквальном смысле охренел.
«Теперь тебе точно мне жопа!.. — обреченно подумал он. — Полная жопа, полней не бывает…»
Первой мыслью было бежать куда глаза глядят, но танк опять загудел от ударов пуль, а по обе стороны от дроги, среди деревьев замелькали серые фигурки.
А потом, горящий бронетранспортер с дороги сбросил уже настоящий танк. Угрожающе угловатый, размерами побольше советской машины. Да и пушка его смотрелась гораздо внушительней.
— Pz.Kpfw. III [4] … — на автомате определил Ваня, завороженно смотря в прицел.
4
Pz.Kpfw. III (Panzerkampfwagen III) — немецкий средний танк времён Второй мировой войны, серийно выпускавшийся с 1938 по 1943 год.
Со ствола танка сорвалась вспышка, раздался дикий грохот, «шестидесятку» резко дернуло и чуть не опрокинуло. Внутри резко завоняло дымом.
Маша тоненько заверещала.
Ваню сильно оглушило, он почти полностью перестал воспринимать действительность и даже не удивился, когда загрохотала уже его пушка. Когда и как он начал стрелять, Иван так и не понял.
Через несколько секунд сухо лязгнул затвор, снаряды в коробе закончились.
Иван несколько раз с силой стукнул себе по дико гудевшей голове, судорожно сглотнул и снова приник к прицелу.
Немецкий танк горел, из открытого люка весело выплескивалось чадное пламя.
— Так тебе сука, так!!! — бешено заорал Иван и тут же замолчал, потому что по обе стороны от дороги, ломая стволы чахлых сосен как спички, появились еще два танка.
Что случилось дальше, он толком не осознал.
Совершенно неожиданно, с одной из бронированный немецких коробок, в облаке огненных брызг слетела башня, а потом, вдруг что-то сильно грохнуло, и Иван улетел в пушистую, уютно обволакивающую темноту.
В голове мелькнула последняя мысль.
«Это тебе не World of Tanks, дебил…».
На том свете оказалось очень комфортно, ничего не болело, все тело заполняла умиротворяющая теплота, но почти сразу же через мертвую тишину вдруг стали прорываться странные звуки, отдающиеся болезненным эхом в голове.
— Живой?
— Живой, живой, только контузило сильно. В рубашке родился боец, эвона как коробчонку развалило…
— Это красноармеец Ванечка Куприн, из двести тридцать седьмой дивизии, он спас меня…
— Ванька!!! Етить, а я думал, что тебя уже давно убили. Да, это Ванька Куприн, мы вместе с ним в одном дворе росли, точно говорю, товарищ комиссар…
— Приведите его в себя и ко мне! Сиволапов, мать твою, ты что здесь делаешь? Живо за капитаном Авраменко. Поляков, проследи, чтобы дозоры выдвинули в сторону Керести…
«Да что за хрень? — возмутился Иван. — Умереть, блядь, спокойно не дадут…»
И понял, что благополучно свалить на тот свет не получилось.
Вместе со слухом, вернулась страшная тянущая боль во всем теле, ощущения были такие, словно Ивана прокрутили в мясорубке. Голова почему-то не болела, но ощущалась как пустая железная бочка, в которой каждое слово отдавалось множественным эхом.
А потом, нос пронзила свирепая химическая вонь.
— Уы-уммм… — замычал Иван, открыл глаза и машинально ткнул кулаком в широкую, довольно улыбающуюся, чумазую физиономию.
Вокруг раздался веселый хохот.
Иван недоуменно повел глазами и увидел, что его плотно обступили солдаты в советской форме. Тощие, заросшие, небритые, грязные и оборванные, но это были самые настоящие советские солдаты.
«Пиздец! — ругнулся Ваня про себя. — Ехали, ехали и приехали…»
— Эко он тебя, Салманов, — ржали бойцы. — Впредь будешь знать, как свою херню людям в нос заливать…
— Да ну вас нахер, дурачки… — длинный, худой мужик с белой повязкой на руке сидел на заднице и осторожно трогал свой подбородок. — Я счас товарищу комиссару нажалуюсь, поржете потом…
— Пришел в себя? — над Ваней склонился пожилой усатый мужчина в каске. — Драться не будешь? Ну тогда пошли помаленьку, товарищ майор госбезопасности Черный, приказал доставить тебя к нему. Садулаев, подмогни бойцу встать…
«Госбезопасность, НКВД, лагеря, ГУЛАГ, Берия, кровавая гебня, сатрапы, палачи и изуверы… — голову Ивана прострелила череда жутких слов и терминов. — Теперь точно пиздец…»
Руки и ноги разом окончательно отказались повиноваться, но Ваню услужливо вздернули под мышки и куда-то потащили.
Очень скоро Ивану надоело волочиться по земле, он хотел попросить отпустить его, но вместо слов изо рта вырвалось только мычание.
— Чего мычишь, ерой? — на ходу поинтересовался пожилой красноармеец. — Сам пойдешь?
— Угу… — Ваня кивнул.
— Вот и хорошо, нам легче… — пожилой охотно согласился. — Ну-ка, ну-ка…
Ваня подавил отчаянное головокружение, стал сначала на колени, а потом на ноги. Сильно тошнило, тело наливалось тянущей болью, но устоять получилось.
— Ерой! — восхитился красноармеец в каске.
Маленький и кривоногий солдатик рядом с ним, щуря и без того раскосые глаза, одобрительно закивал.
Ваня хотел поблагодарить их, но вместо слов опять исторгнул мычание, от того страшно перепугался и даже закрыл себе рот ладонью.
— Речь отшибло… — пожилой понимающе покивал. — Бывает. Соколова вона как шваркнуло, тоже неделю мычал и под себя ходил. А потом ничо, оклемался. Правда его на прошлой неделе танком переехало. Ну пошли, ерой, Черный ждать не любит…