Чтение онлайн

– Всего тяжелее, - сказала Сандра, - брюки застегивать одной рукой...

Я не спрашивал, куда мы движемся, и девица отнюдь не торопилась просветить меня. Безусловно, Сандра могла вести любимого тестя прямиком в ловушку. Существуют способы вынудить кого угодно сделать что угодно. И все же Сандра едва ли притворялась: недостаточно хорошей актрисой была... И потом: надо же хоть кому-то, хоть на йоту верить?

– Пожалуйста, - сказала девушка, распахивая дверь.

Вестибюль и лестница не отличались ни чистотою, ни благоуханием; но квартира, в которую мы проникли, казалась чистой. У входа высился часовой - и его я уже встречал.

– Виллард, - произнес я, давая понять: я твое кодовое имя не запамятовал. Когда-то нам довелось поработать вместе.

– Добро пожаловать, Эрик, - ответил страж.
– В гостиную, первая дверь направо.

Неплохая была гостиная, коль скоро вас не раздражают крикливые краски, обилие фарфора, хрусталя и прочей обывательской дребедени. Меня очень раздражают. Но, чудилось, в этой комнате жили миролюбивые особы; и довольно весело жили; и впредь будут жить - но для этого сперва понадобится убрать вон с курительного столика переносную радиостанцию с вытянутой до отказа антенной и лежащие рядом пистолеты-пулеметы, количеством две штуки; и запасные двадцатизарядные магазины, числом четыре. Вышепоименованные предметы были заботливо определены поверх разостланного махрового полотенца - дабы не исцарапать блестящий лак.

А вящего удобства ради надлежало устранить с дивана восседавшего там человека. Это - чуть ли не самый неудобный субъект из всех, кого я знаю.

Мак.

Пистолеты-пулеметы были совсем крохотными, чуть больше обычных пистолетов. Югославские "скорпионы", о чьем появлении на мировом оружейном рынке я впервые прочитал несколько лет назад. Они быстро сделались последним криком стрелковой моды, выпускались в нескольких модификациях, под патроны разного калибра, но я отчего-то ни разу не держал этой игрушки в руках.

Нынче всякий старается завести себе скорострельную пушку, дабы всаживать в цель побольше зарядов и не утруждаться, обучаясь точной стрельбе, при коей довольно одной-единственной, точно выпущенной пули.

– Осторожно, Эрик, - произнес Мак, завидев меня и Сандру. Протиснувшись между хрупким столиком и коллекцией азиатских безделушек, я изрядно всполошил командира.
– Пожалуйста, ничего не разбивайте. Добрые души, согласившиеся предоставить нам свое жилище в качестве командного пункта, очень огорчатся. Постарайтесь не опрокидывать хрупких вещей.

С минуту я рассматривал Мака. Должно быть, полагалось удивиться нежданной встрече, ибо Мак не столь уж часто совершает вылазки в чистое поле. Но я давно уже отвык удивляться каким бы то ни было поступкам этого седовласого джентльмена.

– Что такое код Б, сэр?
– осведомился я.
– Сверхсекретный код Б?

– У нас не существует кода Б, - ответил Мак.

– А я слыхал иное.

– Тогда спросите осведомителя снова. И проверьте надежность вашего источника.

– Непременно. Только сначала нужно вызволить его.

Я понятия не имел, говорит Мак чистейшую правду или хладнокровную ложь изрыгает. Фраза моя ничуть не удивила его; но Мака затруднительно удивить. Еще мгновение пролетело в полном безмолвии.

Даже проработав совместно не один десяток лет, мы с командиром не числились приятелями, хотя иногда чувствовали большее взаимное расположение, чем сейчас. Я непроизвольно подметил, что сожалею об этом... И все, черт возьми, заварилось благодаря дурацкому спору о старой немецкой овчарке! Не смешно ли? Было бы смешно, если бы не обернулось трагедиями...

Отвернувшись, я придвинул Сандре стул.

– Присядь-ка. На тебя посмотришь - и в обморок тянет упасть.

– Ничего страшного...

И все же она уселась.

Я опять воззрился на Мака. Он, по обыкновению, был одет в серый костюм-стройку - но потоньше, нежели тот, который надевает в Вашингтоне. Пожалуй, у Мака есть богатое собрание серых костюмов: легких и теплых, для всевозможных климатических поясов.

Коротко стриженные волосы были по-прежнему седыми; брови - угольно-черными, взор - непроницаемым.

– Я выслушал, - уведомил Мак, показывая на радиостанцию, - полдесятка докладов касаемо ваших эволюции за последние полтора часа. Очень вы смахивали, Эрик, на старого пса, потерявшего дорогу домой.

– Сандре, - ответил я, - прописали постельный режим. Рана отнюдь не поверхностная.

– Миссис Хелм сама предпочла покинуть больницу и придти нам на помощь.

– Конечно. При этом шататься по санхуанским улицам безо всякого прикрытия? Ребята успели заручиться двумя заложниками, если оба еще живы. Хотите подарить легионерам третьего?

– Опасности почти не наблюдалось. Я понимал: рано или поздно вы обнаружите похищенную машину, и велел миссис Хелм дожидаться в непосредственной близости. Вы мне требовались тут, а никого другого, кого Эрик помнил бы в лицо, выделить не удалось. Виллард необходим в пределах квартиры. Посылать агента, вам неизвестного, я просто не рискнул: некоторые склонны сперва стрелять, а потом задавать вопросы; и вы из их числа, Эрик.

– Спасибо за комплимент.

Мак блекло улыбнулся:

– Нашему сотруднику почти всегда полагается действовать подобным образом. Я, можно сказать, намеренно подбираю субъектов, любящих палить без разбора. Но приближаться к такому профессионалу надо с большой оглядкой... Совет Тринадцати, по-видимому, в полном составе забаррикадировался по адресу Пачеко-стрит, четыреста двадцать семь. Вместе с ними заперлись рядовые бойцы, чтоб нести караул. Заседание назначили на завтра: Модесто успел передать словцо прежде, нежели попался.

Мысленно я попросил у неведомого Поля Энсиниаса прощения. Можно извинить необученному агенту хоть сотню ляпсусов, если главная задача исполнена им без сучка, без задоринки.

Нахмурясь, я уставился на Мака.

– Они что же, весь дом прибрали к рукам?

– Да. Здание, по сути, заброшено. Внизу когда-то располагалось кафе; террористы превратили его в зал совещаний. Обитают же в комнатах верхнего этажа. Дом охраняется весьма старательно. От души надеюсь на это...

– Надеетесь?