Чтение онлайн

Тогда Беатрис разыграла пантомиму. Картинно подошла к кувшину с водой, заглянула, протерла глаза, ахнула от удивления. Ткнула в имена на доске, указала внутрь кувшина – вот они, там, внизу!

Философ не отвлекся от питания. А вот Мигель с интересом наблюдал за гибкой фигуркой студентки.

– Сеньорита, не пора ли идти? Давайте лучше на петушиные бои, а потом – на массаж. Здесь-то ловить нечего. Не улыбнулась Элига.

При последнем слове челюсти ван Хальма замерли. Альваро заметил это и повторил:

– Элига. Двуликая мирна.

Философ повернулся к нему.

Альваро поднял мелок и начертал: “ЭЛИГА. НЕУДАЧА”.

Ван Хальм приблизился к панели, дотронулся до слов… И вскрикнул, отскочил, бросился в дальний угол. Споткнулся о столик, лепешки разлетелись по полу. Он сгреб их в охапку, отполз на четвереньках, вжался в стену…

– Вы боитесь ее?
– спросил Альваро, хотя ответ был очевиден.

Он сжалился и стер страшное слово. Ван Хальм продолжал с ужасом глядеть туда, где только что белело имя мирны.

И тут новая идея появилась у да Силвы.

– Вы знаете пятерых солантийских героев. А шестого?

“РОДРИГО ДА ВИРА” - написал он на доске.

Философ не рискнул подойти - слишком напугала его Элига. Но смотрел очень внимательно, не отводя глаз, и пихал в рот лепешку за лепешкой.

– Вы знаете это имя, - заключил писатель.
– Благодарю, Мигель. Теперь можем идти.

В коридоре Мигель сказал:

– С ним вышла сильно жуткая история. Другим рассказываю по два эскудо, а вам, сеньорита, за так. Он жил в Селезии, около станции Трес Молинос, в старом поместье. Людей не сильно любил: держал только пару слуг, и в город ездил редко. Сидел дома, думал про всякие ужасы и записывал, что надумал. Кто-то ему платил за это. Есть любители читать такое. Читают-читают, а потом у нас оказываются…

– Очень любопытно! Что же было дальше?

– Ну вот, он решил стать совсем одиночкой и прогнал слуг. Остался жить так. Прошел месяц, второй… И вот, приехал к нему в гости один дон. Зашел, увидел, что случилось, сильно испугался и послал за доктором. Приехал доктор. Заходит в спальню ван Хальма и видит такое: все там обгрызано – шторы, простыни, книги. Рука у ван Хальма обглодана, а в локте перевязана шнуром, чтобы не помереть. И все вокруг – в пятнах крови.

– Какой кошмар!

– Это еше не кошмар, сеньорита. Вот что ужас: дверь в комнату была не заперта! Я дежурил, когда доктор Хуанес его привез. Слышал весь рассказ своими ушами! Доктор просто дернул дверь – она и открылась. Он вошел, увидел всю эту жуть, опешил сильно. А философ увидел открытую дверь, завопил, как сумасшедший, и побежал прочь. Доктора сшиб с ног, выскочил на лестницу, погнал куда-то вниз. А с доктором был еще шофер. Вот он побежал за ван Хальмом и догнал аж в погребе. Там хранились всякие сыры, окорока, овощи. И ван Хальм – подумайте только!
– начал все это запихивать в себя. Сидел и жрал, как свинья, не оттащить. Его и сюда привезли в обнимку с окороком и головой сыра.

– Он же долго голодал…

– А почему голодал? Вот в чем загадка, сеньорита! Сидел в открытой комнате, в любую минуту мог выйти! И знал, где лежат харчи – в его же погребе, спустись да возьми! Но нет, он свою руку сожрал, но в погреб не ходил, пока не приехал доктор.

Альваро и Беатрис лишились дара речи.

Мигель добавил, чтобы развить успех:

– Вот это история, да? Спорю: вы никогда такого не слыхали! Придумайте хоть одну причину, чтоб человек помирал от голода, а в погреб за едой не пошел!

– Безумие, - выдавил Беатрис.

– Э, нет. Он безумец, но поесть любит. Видали, как жрет! Он бы часа не высидел вдали от харчей. Но, судя по состоянию, пробыл в той комнате целый месяц.

– Может, ему связали ноги?
– предположил Альваро.
– Просто не мог дойти до погреба.

– Там недалеко. Дополз бы на руках.

– Может, у него и руки были связаны? Доктор вам этого не сказал, чтобы выставить ван Хальма безумцем.

– Неправда, маэстро. Мы же обрабатывали раны и осмотрели его руки. Не было на них следов от веревок, и быть не могло. Сами подумайте: он от своей руки отгрыз кусок мяса! Не легче ли было перекусить веревку?

При всей своей фантазии, новых объяснений Альваро не нашел. А в памяти сидела картина: имя “ЭЛИГА” белеет на доске, больной в ужасе корчится под стенкой. И вместо одной загадки становилось две.

Элига может прикончить тебя случайной пулей или врачебной ошибкой; может разорить тебя, подложив пару девяток в прикуп; может разбить тебе сердце, столкнув твою любимую с красавчиком-торреадором… Но двуликая мирна не умеет морить голодом. Нет такого средства в ее арсенале.

Значит, ван Хальм боится Элиги по одной причине, а умирал от голода – по другой. И обе причины – кромешная тайна.

– Ясно одно: он знал Родриго да Виру, - сказал писатель.

– Вернее, знал его имя, - поправила Беатрис.

На улице уже смеркалось. Осознав, который час, Альваро заторопился:

– Прошу, отвезите меня скорее домой. А потом – к Мостовому бастиону.

– Зачем?.. Неужели опять ваша странная дама?!

– К слову “незнакомка” подходит эпитет “прекрасная”, а не “странная”.

– О, Древние! Когда же вы думаете писать книгу?

Альваро показал раненую руку:

– Я не могу писать. Зато могу искать вдохновение! Доставьте же меня к его источнику.

* * *

Их встреча в книжной лавке была рекогносцировкой, разведкой без боя. В анатомическом театре незнакомка перешла в атаку. Эпатировать Альваро, выбить из колеи, повергнуть в смятение - чтобы затем, проявив милость, принять капитуляцию. Таков был план, и он почти удался. Однако случай помог писателю: внезапно проснувшийся интерес пересилил страх перед мертвецом. Альваро выиграл поединок и обезоружил незнакомку. Не приходилось сомневаться: при новой встрече она попробует взять реванш.

На сей раз Альваро сам выбрал поле боя:

– Улица Северный Вал, десять вечера, у Мостового бастиона. Наденьте платье, которое не жалко испачкать.

Дама отнеслась к его словам предельно серьезно: пришла в без пяти десять, закутанная в серый плащ с капюшоном, словно разбойница эсферы Тени. Вместо приветствия сказала шепотом заговорщика:

– Сеньор, что бы ни случилось – я готова.

– Не стройте иллюзий, к этому нельзя подготовиться. Следуйте за мной.

Мостовой бастион когда-то защищал северный подъезд к королевскому дворцу Валентийской династии. Много лет прошло с того дня, как династия канула в бездну. Во дворце разместился музей и несколько ресторанов, защитные стены снесли, а башни остались памятниками архитектуры. Мостовой бастион - самое мрачное из уцелевших сооружений - оккупировала выставка орудий пыток. Вход украшали дыба и “железная дева”; кости двух рук, вмурованных в стену, жалобно тянулись к посетителям. Ускользнув от их хватки, Альваро повел спутницу в обход бастиона. Пришлось пересечь цветник, перейти по доске канаву, оставшуюся от крепостного рва, и пробраться сквозь кусты. Пара очутилась у тыльной стены бастиона. В ней имелась ниша, а в нише – проход, забранный ржавой решеткой. Казалось, она вмурована намертво, но Альваро взялся за один из прутьев ближе к его концу, дернул вверх – и решетка вышла из секретного замка. Осталось толкнуть ее, чтобы открыть путь под землю.