Чтение онлайн

Вахидов лежал не шевелясь. Мириш и его напарник подняли Вахидова за плечи и потащили к своей машине, ноги снабженца безжизненно волочились по земле.

В это время другая группа мужчин — в гражданском — появилась в проходной холодильного комбината, куда перед тем Тура и Силов привозили Вахидова.

Вахтер хотел их о чем-то спросить, протянул руку, но один из входящих грубо двинул его плечом. Вахтер отлетел к стене.

Тот же человек приказал ему открыть ворта. Вахтер снял с гвоздя ключи. Пошел открывать.

Ворота открылись. В ту же минуту в них показался кузов рефрижератора.

Группа, ворвавшаяся в комбинат, молча продефилировала наверх, к холодильной камере. Женщина-весовщица в телогрейке поверх халата удивленно посмотрела на них.

— Открывай камеру, — приказал старший.

— Нельзя! Водная милиция запретила!

— Будешь еще тут…

Крепкие руки грубо схватили ее.

— Давай быстро!

Дверь в холодильную камеру тяжело отошла в сторону. Пришедшие рассыпались по помещению, отыскивая нужные отправки.

— Вот они! — Один из мужчин махнул рукой. На коробках виднелась четкая маркировка: «Тольятти, Волжский автомобильный завод» — «Восточнокаспийский сажевый комбинат».

— Сюда!

Появились автопогрузчики.

Закипела работа. Ящики с маркировкой Сажевого комбината стали спешно грузить на автокары.

Внизу ящики сноровисто переносили в рефрижератор.

Силов и Тура в «Ниве» гнали по городу.

Утро выдалось пасмурным, но на дороге наблюдалось оживление. Шли в школу дети. На перекрестке молодая мама смотрела, как два ее малыша с портфелями перебегают дорогу. Видимо, дальше она их уже не провожала.

Саматов подъехал к перекрестку в глубине «Нахалстроя».

Тупик был пуст. Они еще постояли у таблички «2-й Чапаевский тупик».

— Здесь я его потерял, — сказал Тура.

При свете дня Второй тупик Чапаева выглядел грязным рядовым мостиком в клоаке гигантского, безобразно раскинувшегося «Нахалстроя».

Грубо раскрашенные заборы, сооруженные из подручных средств, не использованных в строительстве барачных гнезд и сараев. Узкий цементированный тротуарчик с навечно оставленными при его создании вмятинами чьих-то сапог.

— Морковного цвета «Жигули»… — повторил Силов. — Не бери в голову, Тура! Я пошлю Орезова. Если машина зарегистрирована, в ГАИ должны знать…

Тура кивнул. Заметил устало:

— Сейчас заедем ко мне…

Тура и Силов подъехали к дому Туры.

Улица была пуста.

Тура запер машину, направился к крыльцу. Силов шел за ним. Они несли с собой документы, изъятые на Сажевом комбинате, кассеты в прозрачном целлофановом пакете, магнитофон.

У дома Тура достал ключи и остановился.

На дверной ручке что-то висело. Тура снял и подержал на ладони, рассматривая. Это был маленький, размером с носовой платок, полотняный мешочек.

— Что это за ерунда? — спросил Силов.

Тура перебросил мешочек Силову, тот легко поймал его.

— Начальник Рыбнадзора Кадыров объяснил мне — это здешняя черная метка… Предупреждение о смерти. Тут у каждого по десятку таких… — Тура открыл дверь.

Они прошли в комнату. Тура включил свет. Поднял со стола сюзане. На столе живописно возвышались бутылки с водкой в окружении азиатской снеди — помидоров, сушеного мяса, лепешек, конской колбасы.

— С тобой не поужинаешь, так хоть позавтракать, — устало сказал Силов.

— Сам виноват! — улыбнулся Тура. — Я тебе предлагал другую программу…

В служебном кабинете Саматова, кроме него, был еще Бураков, которому Тура продемонстрировал полученное им накануне предупреждение.

Черная метка браконьеров — полотняный мешочек — лежала рядом на столе…

— Ну для чего они грозят нашему брату? — раздумчиво спросил Тура.

— Для чего? — Бураков взял мешочек в руки. — А для того, чтобы мы не забывали, что не вся здесь власть принадлежит нам. В порядке, так сказать, общей дисциплины…

— Не понял… — сказал Тура. — Напугать меня этим не напугаешь, может, обычное хулиганство?

Вошел Силов. Бураков положил метку на стол.

— Сделали это не дети. Дети уже спали. Тактика упреждающих ударов, — рассудительно заметил Бураков. — Легонечко так вам по носу дали. Полезете дальше — они вам найдут укорот серьезнее…

— Ну, хорошо… Там, в дежурке, телеграммы прокурору Бассейна и в управление милиции по поводу приостановленных отправок рыбы Сажевым комбинатом… Проверь, чтобы срочно передали…

— Я проверил. Их уже отправили… Бураков вышел.

Раздался телефонный звонок.

— Довиденко на линии… — Гезель открыла дверь. — Товарищ подполковник…

Тура снял трубку.

— Слушаю!

— Привет, дорогой! — Необычайно сердечно пропел Довиденко.

Тура щелкнул пальцами, привлекая внимание Силова. Отгородившись ладонью от мембраны, шепнул:

— Прокурор области…

Саматов включил тумблер — голос Довиденко раздался в динамике под потолком.

— Тебе не икается? Все утро тебя вспоминаем… Дело вот в чем! Прохвост этот — Вахидов — от всего отказался! А, может, кто-то его надоумил…

— Да-а… Хорош гусь, — Саматов подмигнул Силову.

— Надо ехать в обком — исключать из партии, а он одно твердит: «Наболтал лишнего начальнику водной милиции, чтоб отпустили!..» А у него, как ты знаешь, куча детей… Первый пожалеет, не исключит подлеца! А коммуниста — как посадишь?! С партбилетом!

— Что ты предлагаешь? — спросил Тура. Довиденко прокашлялся.

— Есть только один выход… Вахидов говорит, что ты записал его показания на пленку… Дай мне свозить эту запись в обком. Мы бы его быстро приперли, прохвоста. Представляешь?