Скованные
Шрифт:
– Кара, это я, – Нэнси, как обычно, слишком тихая.
– Что ты? Ты Скам Аштар? – усмехаюсь, ступая на лестницу.
Нэнси наклонилась к моему уху.
– Я сама его выбрала. Ну, приняла его предложение.
Хочу остановиться, но ноги продолжают двигаться на рефлексе.
Она сама?
– Тот парень в черной толстовке, – поясняет Нэнси очевидное. – Помнишь?
Хотела бы – не забыла. Он говорил что-то… прийти к нему и не брать меня с собой.
– Ты ходила к нему?
Нэнси смущенно кивает.
Неприятный укол обиды остается между ребер.
– Когда?
– Вчера.
Не на что обижаться. Нэнси ведь не ребенок, способна сама решать, что для нее лучше.
Могла предупредить. Наверно.
Тогда бы я попыталась ее отговорить, возможно, тем самым сделала бы хуже. Я с ней тоже не советовалась. Приняла предложение Дрейка и даже не задумывалась с кем-то это обсудить. И сама до сих пор не обдумала свой поступок как следует.
– Как ты решилась?
До столовой осталось немного. Разговаривать об этом за столом точно не стоит.
Нэнси смотрит под ноги. Приоткрытые губы будто застыли на полуслове.
– Не знаю, – она мотает головой, не поднимая взгляда. – Поддалась страху и отчаянию. Я не такая сильная, как ты.
– Пойти к незнакомому столичному в комнату… Нэнси, мне бы на такое духу не хватило.
Усмехаться и улыбаться не хочется. Уголки губ магнитом тянет вниз.
Мы все – в одной большой ловушке. За нами наблюдают и веселятся, загоняя в очередные рамки, зная, что сопротивления не последует. Безвольное стадо, безропотно исполняющее прихоти.
Сжимаю лямку сумки. Челюсть ноет от стиснутых зубов.
Повсюду эти столичные, «хозяева». Довольные жизнью и новым днем.
Швыряю сумку под стол, падаю на стул. Разговор между Мишелем, Риной и Олдосом прекратился. Они смотрят на нас, будто никогда не видели.
– Что? – набрасываюсь без видимой причины.
Ребята переглядываются, а я шумно выдыхаю.
– Извините.
Тяжелая пустота заполняет грудную клетку, придавливает к стулу. Аппетита нет. Ни грамма.
На другом конце зала за окном под давлением ветра колышутся ветки. Листья местами пожелтели. Сочетание цветов на фоне голубого неба впечатляет.
Что толку от красивой осени, когда не можешь ей порадоваться?
Сцепила руки под грудью, не притронувшись к завтраку. Шум столовой стучит молотком по нервам.
Сила – в спокойствии. Я далека от него как никогда.
От вида преподавателей хочется скривиться. Молча потакать текущему порядку вещей, значит, быть сопричастными.
Мышцы лица окаменели. Моргнуть не получается. Перед глазами желтые и зеленые листья за окном, трава, только воздух не свежий – отравленный ядом истинности. Медленно проникает в легкие, червями расползается по венам, заполоняет все. Мозг. Легкие. Сердце отбивается от ползучих тварей, не позволяет себя отравить.
Сжимаю кулаки из-за жгучего желания обернуться. Одеревеневшая смотрю в окно перед собой и не шевелюсь.
Сладкие импульсы в солнечном сплетении тянут туманные щупальцы к разуму. Затмевают, опутывают ласкающими движениями.
Посмотрела в центр зала. Столкновение с бледно-желтыми глазами болезненное. Я будто на скорости влетела в бетонную стену и разлетелась на части.
Малин одной рукой держится за спинку стула. Втягивает воздух, набирает полную грудь и не спеша выдыхает. Грудная клетка снова расширяется под моим прямым взглядом.
Он вдыхает медленно, словно отделяет запахи один от другого, выискивает нужный.
Крем действует хорошо. Безотказно. Блокирует мой запах полностью.
Очередной взгляд полоснул меня острой бритвой. Малин сел спиной ко мне.
Пальцы в кулаках ныли от сильного напряжения. Расслабилась, насколько вообще возможно.
Дрейк коротко усмехнулся мне и вернулся к беседе за столом.
Нет, все. Не могу здесь больше находиться. Поднимаю сумку и на подрагивающих коленях покидаю столовую. Нэнси что-то спрашивает, но я не оборачиваюсь.
Мне необходим свежий воздух. Здравый рассудок. Тело должно слушаться меня, а не глупые истинные инстинкты.
Глава 7
Ничего я не ждала сильнее биологии. Расширенный курс на полгода с наибольшим вниманием к окружающей среде и новым видам животных. Мутации изменили прежнюю картину флоры и фауны, существовавшую сотни лет назад.
Я ждала окончания лекции, чтобы лично задать миссис Гринвуд тревожащий вопрос. Она профессор, изучает мутации. Вероятность, что у нее найдется ответ, высокая.
Жду, когда студенты освободят кабинет, обещаю Нэнси догнать ее… где-нибудь.
Гринвуд сосредоточенно смотрит в монитор, не обращая внимания ни на что другое.
Сжав и разжав пальцы, переминаюсь с ноги на ногу и порывисто иду вперед.
Профессор коротко смотрит на меня и возвращается к созерцанию экрана.
– Что вы хотели? – строго спрашивает она, тапая по тонкому сенсорному монитору.
Плечи ноют от напряжения. С тяжелым дыханием покусываю губу изнутри.
– Разрешите задать вопрос не по теме лекции?
Гринвуд смотрит на меня с видимым недовольством.
Колено дернулось в нетерпении.
– Спрашивайте. У вас одна минута.
Вопрос, который формулировала на протяжении полутора часов, испарился под суровым взглядом.
– Мне хотелось бы узнать… Может быть, вы порекомендуете книги про истинность?
Губы женщины изгибаются в саркастичной улыбке.
– Конкретно интересует, какие существуют способы от нее избавиться.
Улыбка пропала. Губы Гринвуд вновь вытянулись в линию. От ее взгляда по загривку пробегает холодок.