Синий краб
Шрифт:
«Или придумал бы профессор такую штуку, которая облегчает вес у корабельных грузов, — мечтал мальчик, — взвалишь на плечи мешок с мукой, а он ничего не весит. Вот было бы здорово!..»
Теплый ливень хлестал по голым плечам мальчугана, мочил непокрытую голову, но Эник не обращал внимания. Он не боялся дождя.
Наконец Эник встряхнулся. Нужно было идти спать. Завтра могла придти шхуна капитана Румба — единственный корабль, на котором всегда была работа для маленьких жителей гавани.
Не успел мальчик сделать нескольких шагов, как что-то острое впилось ему в босую ногу.
Закусив губу от боли, Эник опустился на колено и вытащил из щели между плитами мостовой большую металлическую пластинку с острыми краями. Зажимая порез на ступне, он подскакал на одной ноге к фонарю и стал рассматривать находку. Струи дождя смыли грязь с серебристой поверхности, и Эник рассмотрел чертежи и цифры. «Вдруг эту штуку потерял профессор Аргон, — подумал он. — Если так, то нужно отнести. Пожалуй, можно получить пару монеток на хлеб». Однако, поглядев на свои босые ноги, мальчуган заколебался. Представил, сколько мокрых следов наделает он в доме у профессора. «Выгонят еще», — подумал он. Но голод пересилил робость. «Кроме того, вдруг это что-нибудь важное», — подумалось мальчику, и он направился к дому. Удивившись, что дверь открыта настежь в такой поздний час, Эник поднялся на второй этаж…
Стук в дверь вывел профессора из оцепенения. Он сел на диване, поправил очки и крикнул:
— Войдите!
Когда Эник вошел, профессор увидел не мальчика, а лишь то, что он держал в руках. Радостно вскрикнув, он выхватил у Эника пластинку и бросился к лампе: ни одной царапинки не было на серебристой поверхности.
Бенэм Аргон положил пластинку на стол и повернулся к своему гостю. Перед ним стоял мальчик лет двенадцати, голый по пояс, в старых, больших не по росту брюках. Капли дождя запутались в густых каштановых волосах. Широко раскрыв большие темные глаза, мальчик с удивлением наблюдал за профессором. А тот был полон благодарности к мальчугану, вернувшему изобретение. Обняв Эника за плечи, профессор Аргон немного торжественно произнес:
— Друг мой, ты даже не представляешь, какую услугу оказал человечеству.
Он усадил мальчика на диван и хотел уже расспросить подробнее, как была найдена пластинка. Вдруг он заметил на полу красные пятна.
— Что это такое?
— Извините, господин профессор, но на улице дождь, — оробел Эник, думая, что речь идет о мокрых следах.
— Дождь, но не кровяной, надеюсь, — возразил профессор, — у тебя нога поранена.
Острая боль напомнила мальчику о порезе, и он объяснил, как наткнулся на свою находку.
— Что же ты молчишь!
Профессор принес йод и бинты.
— Больно? — спросил он, смазывая порез йодом. Эник закусил губу, но мотнул головой. Разве он скажет, что ему больно!
— Ты совсем вымок, — сказал профессор, окончив перевязку. — Тебе нужно согреться. Сейчас мы напьемся чаю, и я отвезу тебя домой.
— Домой? У меня его нет…
Профессор смутился. Черт возьми, ему следовало догадаться. Родители не отпустили бы мальчишку вечером под проливной дождь, да еще раздетого.
— В таком случае переночуешь у меня, — говорит он преувеличенно весело, стараясь загладить ошибку.
Эник пробует отказаться, но профессор не слушает его. Он включает электрокипятильник собственной конструкции.
За окном дождь. Эник не боится дождя, но здесь, на мягком диване, все же лучше, чем на улице или в старом ящике из-под табака.
Упоминание профессора о чае решило дело. Пустой желудок Эника требовал подкрепления.
Через полчаса профессор отвел Эника в комнату Нэви, и тот впервые за целый год заснул в постели…
А Бенэм Аргон не спал. Он думал о Зеленой Искре и о предстоящем разговоре с Железным Бахбуром.
Биром Бахбур приехал в две минуты десятого. Профессор встретил его на лестнице и проводил в кабинет. Когда миллиардер расположился в кресле, Бенэм Аргон обратился к нему:
— Господин Бахбур, дело, по которому я обращаюсь к вам, весьма важно. Поэтому я начну без предисловий.
— Прошу вас, господин Аргон.
— Неделю назад, двадцать седьмого мая, я заметил в телескоп неизвестное небесное тело. По моим подсчетам, его масса немного меньше Луны. Я мог бы назвать его новой планетой, но это светило движется не вокруг Солнца, а почти по прямой линии, навстречу Земле.
— Извините, господин профессор, но я не астроном и не понимаю…
— Одну минуту… Примерно через два месяца это светило столкнется с нашей планетой. Произойдет катастрофа.
— И велики ли будут ее масштабы?
— С р а в н и т е л ь н о велики — от Земли ничего не останется.
Бахбур не заметил иронии. Хотя глаза его были скрыты за дымчатыми очками, видно было, что он испугался: его маленькая нижняя челюсть с оттопыренной губой отвисла и начала мелко дрожать.
— Вы шутите?
— Я не стал бы тревожить вас ради шутки.
Вдруг у Бахбура мелькнула мысль:
— Вам не кажется странным, что эта звезда никем больше не замечена? Иначе были бы сообщения в печати…
Действительно, профессор был так увлечен своим открытием, что не подумал об этом. Но он тут же нашел объяснение.
— Вам, вероятно, известно, господин Бахбур, что единственная обсерватория Страны Синей Чайки прекратила работу из-за отсутствия средств.
Напоминание пришлось не по вкусу миллиардеру. Он возразил:
— Но за границей…
— Там, вероятно, не успели сделать окончательных расчетов. Я сам закончил их лишь вчера вечером. А для сообщения нужно время.
— Но чем я могу помочь? Разве можно предотвратить столкновение?
— Можно. И только с вашей помощью. С помощью Розового Луча — моего изобретения — можно уничтожить Зеленую звезду. Но для этого нужен гигантский аппарат, который можно построить только на ваших заводах. Это единственное оружие против надвигающейся опасности.
— Оружие? Я его покупаю у вас.