Чтение онлайн

На следующую ночь профессор вновь был у телескопа. Он следил за зеленой планетой до тех пор, пока надвигающийся шторм не покрыл тучами небо. Но наблюдений было достаточно. Сидя в кабинете, профессор покрывал листы цифрами. Он уже не напевал себе под нос, а один раз запустил графином в зазвонивший некстати телефон. Постепенно профессору Аргону становилось ясно, что «Зеленая Искра» (так назвал он планету) на своем пути должна столкнуться с Землей.

На седьмой день, сломав одиннадцать карандашей, разбив еще один графин и восемь стаканов, профессор вычислил, что катастрофа произойдет через шестьдесят семь суток, восемнадцать часов и девять минут. Страшные результаты столкновения нетрудно было представить. Спасти Землю не мог никто… Никто, кроме профессора Аргона.

Недавно профессор закончил работу над изобретением, которое назвал «Розовый Луч». Особый аппарат испускал необычайно мощный поток атомных частиц, который в темноте казался розовым лучом. Даже с помощью маленькой модели аппарата, построенной профессором, можно было разнести в пыль любую из гор Гранитного Ожерелья. Но, разумеется, для уничтожения далекого небесного тела нужно было иметь громадное сооружение; построить его на свои средства профессор не мог. Для возведения гигантского аппарата «Розовый Луч» в короткий срок нужна была работа всех предприятий электроаппаратуры и металлургических заводов.

Владельцем всех этих заводов был самый богатый человек в стране, миллиардер Биром Бахбур. Его называли Железным Бахбуром.

Он не был членом правительства, но с помощью денег держал в кулаке парламент и президента.

Железный Бахбур создал тайный Совет Восьми; в этот Совет входили миллионеры, «короли промышленности». Совет фактически управлял страной, а Советом управлял Биром Бахбур.

Основой политики Бахбура была война. В любое место земного шара, где народы поднимались за свободу своей земли, Совет Восьми направлял войска. Сражались на стороне поработителей и гибли за неправое дело отважные легионы Страны Синей Чайки; днем и ночью с конвейеров заводов господина Бахбура сходило новейшее оружие; с каждым днем пополнялись сейфы миллиардера и его компаньонов.

Профессор Аргон понимал, как опасно доверять такому человеку свое изобретение. Розовый Луч, с помощью которого можно было с быстротой молнии бурить шахты, проложить многочисленные туннели в горах Гранитного Ожерелья, чтобы соединить полуостров с материком, мог стать в руках Железного Бахбура страшным оружием.

Но не было ни выбора, ни времени. Кроме того, профессор был уверен, что опасность, нависшая над человечеством, заставит миллиардера принять все меры для предотвращения катастрофы, хотя бы ради спасения собственной жизни.

Профессор взял трубку чудом уцелевшего телефона:

— Алло… Дом господина Бахбура. Секретарь? Говорит профессор Аргон.

— Чем могу быть полезен? — осведомился секретарь.

Крайне раздраженный профессор пояснил, что полезен ему может быть не секретарь, а сам господин Бахбур, к которому он имеет разговор по важному и секретному делу.

— Масштаб дела?

— Мировой, черт возьми!

— Профессор шутит?

— Профессор не склонен шутить в данный момент, так как это весьма опасно…

Не верить столь известному ученому и пренебрегать разговором с ним было нельзя. На вопрос, когда господин Бахбур сможет принять господина Аргона, последовал ответ, что господину профессору не следует беспокоиться. Если дело действительно столь важное, господин Бахбур приедет сам.

— Угодно господину Аргону принять его завтра утром в девять ноль-ноль?.. Великолепно! — Это говорил уже сам Биром Бахбур, подошедший к телефону.

Положив трубку, профессор открыл вделанный в стену сейф и достал прямоугольную пластинку из светлого металла. На этой пластинке, величиной с тетрадку, были выгравированы микроскопические чертежи и формулы — результат многолетней работы ученого над «Розовым Лучом». Бенэм Аргон не доверял бумаге.

Он взял лупу и, подойдя к раскрытому окну, стал рассматривать пластинку. Было около восьми часов вечера. За окном моросил мелкий теплый дождик. По небу бежали низкие рваные облака — остатки бушевавшего несколько дней шторма. Было довольно темно. Профессор положил пластинку на подоконник и повернулся к столу, чтобы зажечь лампу. При этом он задел пластинку рукавом, и она полетела со второго этажа на улицу.

Схватив карманный фонарик, ученый бросился вниз по лестнице.

Стоит ли говорить, как старательно искал он то, что было для него дороже всех сокровищ! Напрасно обшаривал он каждый квадратный сантиметр на тротуарах и мостовой не только у своего, но и у соседних домов. Часа через полтора, мокрый насквозь, профессор вернулся в кабинет. Копий чертежей и расчетов у него не было Построить гигантский аппарат по модели, оставшейся у профессора, было нельзя: слишком проста и несовершенна была она. Убедившись в этом, профессор грохнул бесполезный аппарат об пол и лег на диван.

За окном ударил ливень…

Эник любил свой город. Ему нравилось смотреть, как вечерами на фоне желто-розовых безоблачных закатов, словно нарисованные тушью, чернеют острые крыши, башни, шпили и флюгера. Он любил широкие улицы Нового города и старые переулки с могучими тополями, высокими крышами домов и мостовыми, поросшими травой. Любил Эник густые сады, кружевные мосты над рекою Птичьей Слезы, веселый шум приморского базара, корабли, заходящие в порт, ночные огни и старые дома, хотя своего дома у него в городе не было.

Он был одним из тех, кого горожане называли уличными мальчишками.

Их было немало в Городе острых Крыш. Этих ребят, выброшенных жизнью на улицу, можно было встретить в садах, на бульварах и в переулках; но больше всего их было в порту. Оборванные, худые, но всегда гордые и независимые, они искали работу. Только нестерпимый голод заставлял их выпрашивать мелкую монету у прохожих. Что поделаешь, работы не хватало и для взрослых…

Эник не помнил матери. Его отец, шкипер маленькой парусной шхуны, год назад не вернулся из плавания. Денег от проданных вещей хватило на месяц. Родных не было. Целый год Эник жил на случайный заработок. Чтобы поесть вечером, он целый день ворочал в порту тяжелые тюки, помогал грузчикам. Ночевал он, как и большинство других бездомных мальчишек, в больших пустых ящиках из-под разных товаров. Их было много в порту.

В штормовые ночи, когда волны кидались на каменный мол, как цепные псы, Эник уходил в город. Прижавшись к стене дома, он смотрел на другую сторону улицы, где в окнах зажигались желтые огни, и старался представить, как живут там люди. Эник не завидовал. Просто мальчику становилось теплее, когда он смотрел на светящиеся окна.

Так было и на этот раз. Прислонившись к забору, Эник смотрел на двухэтажный дом с маленькой башенкой над острой крышей. Это был дом профессора Аргона. Глядя на два светлых окна, мальчик думал: «Интересно, чем занят профессор? Вот бы он придумал машину, которая делает хлеб из воздуха! Нажал кнопку — раз, и каравай… Можно было бы накормить всех ребят в порту…» — Голод с утра не давал Энику покоя.