Синий краб
Шрифт:
Вовка это знал по себе.
Он хотел сказать клёну что-нибудь хорошее, но не успел. Услышал окрик:
— Вова! Ну что ты копаешься! Иди скорей!
Это сестра. Она распахнула окно и с четвёртого этажа наблюдала за Вовкой.
Вовка снял с плеча лист, подумал и сунул его под рубашку. Бросать его было почему-то жаль.
— Во-ва!
Он шагнул к воротам.
— Подожди!
Вовка остановился. Он понимал, что сестре не очень нужно, чтобы он шёл скорее. Ей другое нужно. Она будет теперь на весь двор выкрикивать советы и наставления, пока в окне напротив не покажется длинный белобрысый парень с утиным носом. Он появится в окне и станет будто просто так оглядывать двор и насвистывать сквозь зубы. Тогда Вовкина сестра прокричит последнее наставление, плавно поведёт плечами и скроется в глубине комнаты.
Всё это Вовка отлично знал, и не одобрял он такого поведения. Но молчал.
Сестра была почти в два раза старше и держала его в строгости.
— Нигде не задерживайся! — крикнула она.
— Ладно!
— И не выбирай очень большой! А то будет тяжело нести!
— Не буду!
— И не потеряй сдачу!
Вовка с тоской покосился на окно, в котором должен был появиться его спаситель. Спасителя не было.
— Владимир! Я с тобой разговариваю!
«Разговаривает! Вопит, как репродуктор на стадионе…»
— Не потеряю! — крикнул Вовка и качнулся в сторону ворот.
— Подожди! Осторожней переходи через улицу! Там машины!
Надо же! Машины! А он думал, что слоны и дирижабли!
Парень в окне так и не появился. Значит, у сестры будет скверное настроение.
— Вова! Ты слышишь?!
— Хо! Ро! Шо! — крикнул он и рванулся за ворота.
Вовка пересек мостовую, добежал до угла и свернул в маленький сквер. Там над аллеей сомкнули ветки высокие тополя.
И плясали на песке чешуйки солнца.
Здесь их были тысячи. Они то и дело собирались вместе, но не сливались в расплывчатые пятна, а прыгали друг по другу, резвились, как светло-рыжие котята.
Вовка шагал по ним вприпрыжку, и кленовый лист шевелился под рубашкой, словно маленький зверёк. Скрёб по животу мягкими коготками.
— Тихо ты… — сказал ему Вовка.
Он вышел из сквера, проскакал ещё квартал и остановился у ларька с бело-синим навесом. Под навесом в деревянной клетке лежали тёмные полосатые арбузы с поросячьими хвостиками. Как спящие кабанята. Сердитая продавщица в синем халате с размаху выхватывала из клетки то одного, то другого кабанёнка и опускала на шаткий прилавок.
Покупатели были придирчивы. Некоторые щёлкали по зелёному лакированному боку, придвигали ухо и слушали: гудит или не гудит? Другие щупали и крутили в пальцах тощие арбузьи хвостики. Третьи не доверяли никаким приметам и требовали сделать разрез. Продавщица ворчала и со свирепым лицом всаживала тонкий сверкающий нож. Вовка каждый раз ждал, что раздастся пронзительный поросячий визг. Продавщица ловко выхватывала из арбуза красную или розовую пирамидку мякоти и начинала крикливо доказывать, что арбуз не обязательно должен быть очень красным и что он и без красноты может быть сладким. Но откусить не давала, и ей не верили.
Чем ближе подходила Вовкина очередь, тем сильнее он беспокоился. Выбирать арбузы по хвостам и по звуку он не умел, а попросить продавщицу сделать вырез ни за что бы не решился.
А ему нужен был очень спелый арбуз. Сам-то Вовка съел бы и незрелый, но сестра любила только хорошие арбузы. Если Вовка купит хороший, настроение у сестры, может быть, улучшится. И, может быть, она вспомнит, что обещала сходить с Вовкой в Планетарий, который открылся в краеведческом музее. Андрюшка Лапин, Вовкин сосед по старой квартире, рассказывал, что там показывают, как крутится Земля и почему бывают затмения. И разные планеты показывают…
И когда подошла очередь, Вовка вытянул над прилавком руку и указал на самый большой арбуз. Самый большой — самый спелый. В этом Вовка был
совершенно уверен.
Продавщица с сердитым удивлением уставилась на щуплого мальчишку-покупателя. Перевела взгляд на арбуз. Потом опять на Вовку. Снова на арбуз.
— Этот, что ли? — отрывисто спросила она.
Вовка робко кивнул.
— А кто потащит? Я его за тебя потащу? — поинтересовалась продавщица.
Вовка вспомнил, как помогал Андрюшке втаскивать на балкон велосипед, и сказал:
— Я сам…
— «Сам»! — передразнила она. — Брюхо надорвёшь, а с меня спросят.
«Не продаст», — подумал Вовка и соврал:
— Я близко. Я рядом живу.
— Рядом… — проворчала она, однако с кряхтеньем подняла арбуз и опустила на весы. Весы жалобно дзенькнули.
— Надорвётся пацан, — заговорили в очереди. — Виданное ли дело… Взрослому и то… Куда родители смотрят…
— Если что случится, моё дело маленькое, — заявила продавщица уже не для Вовки, а для других покупателей.
— Ничего не случится, — убедительно сказал Вовка. Он чуть присел, и продавщица скатила ему арбуз на согнутые руки.
Ух! Вот тут-то Вовка понял, что значит земное притяжение! Просто удивительно, что в первую же секунду он не грохнул арбуз и сам удержался на ногах. Но он не грохнул и удержался. И в первую секунду. И во вторую. И в третью…
Потом он сделал шаг. Ещё. И пошёл.
Он шёл, хотя ему казалось, что руки вот-вот разогнутся или он вместе с арбузом провалится к самому центру планеты.
Прохожие охали и оглядывались на мальчишку с такой тяжеленной ношей. Казалось, что ноги у него в коленках не сгибаются, а переламываются от непосильного груза, как лучинки. И сам он скоро сломается.
Вовка нёс арбуз, откинувшись назад, чтобы часть тяжести перевалить с рук на грудь. Но от этого начинали сползать штаны, потому что резинка была не очень тугая. Приходилось их придерживать локтем. Кроме того, Вовка забыл сунуть в карман сдачу и держал её в кулаке. Это было тоже неудобно.