Чтение онлайн

— Ой–вэй! – зычно соглашался капрал–ренегат, концентрируя энергию в заднем кармане, согласно тайным методикам тети Ци–Ли из Бердичева.

«Значит, по сценарию. И правильно: зачем в ячейке лишний Торчок–I?»

Вплетенные в усы триумфитовые проволоки секли экзоскелет, оставляя глубокие борозды. Встав у самой двери арсенала в стойку «Лэхаим», Шапиро–цзы резко дернул кадыком, отводя бороду для решающего удара. Альеносхромп еще успел подумать, что не так уж плохо сыграл свою роль – но не ему же, покладистому и нежному Ублажителю–IV, тягаться с могучим героем–отрицалом! Сейчас его успешно победят, и грядущие зрители прольют щелочную слезу, отдаваясь катарсису…

Финал медлил.

Лишь громыхнула, захлопываясь, дверь. Да еще донесся радостный крик Телепня: «Попались, Самсон Хоттабыч!»

Альеносхромп осторожно раздвинул глазные заслонки.

Бородища капрала была прочно зажата дверью, и подлец–Телепень торопливо опечатывал электронный замок печатями Соломона. Шапиро–цзы рычал, бранился, цитировал Талмуд и «Дао–дэ–цзин», пытаясь магическим путем освободить свое сокровище – дверь дрожала, но не поддавалась. Разумеется, у капрала имелся десантный нож, но Ублажитель–IV не знал того, что было известно Телепню: вся сила мастеров «Брадо–б-рю» из южно–хасидской ветви «Хазер–гой–боя» заключается в их бороде. Стоит противоестественным путем лишиться хотя бы единого волоска – и…

Оставив капрала наедине с дилеммой: сила или свобода?! – Альеносхромп подхватил с пола забытый кем-то из десантников импульсный седиментатор и кинулся участвовать дальше.

***

В стык–шлюзе игриво коптили факелы дневного света. Со стороны «Летучего Китайца» гремела канонада, временами заглушаемая матом Небейбабы. Лишай–толковник смущенно крякал, не решаясь переводить.

— Туда не суйся, – предупредил Телепень.

— А как же яйца? – Ублажитель–IV на миг ощутил себя главным героем, и нельзя сказать, что ему это не понравилось. – Мое место на инкуб–Люльке!

— А ты скажи об этом своей подруге–есаулице, – хмыкнули динамики.

Миг спустя из-за поворота коридора вылетела «Железная Брунгильда». Подошвы ее башмаков опасно дымились.

— Пупсик! – госпожа есаул буквально упала на брата по разуму, закрыв собой от ударов судьбы. – Я вся изволновалась! Вот нарвался бы…

— Он и так нарвался! – поспешил наябедничать вредный Телепень. – На эту ниндзю бородатую! Если бы не мой героизм…

Помешав кляузнику закончить, на том конце шлюза из сполохов явилось мимолетное виденье.

— Вася! Живой!

Прочистив когтем хрусталики, Альеносхромп сместил диапазон зрения и разглядел отступающего обер–сержанта. Левой рукой милый Василий Архипович волочил за шиворот бесчувственного Гамарджобу (одна нога у рядового временами начинала мерцать, исчезая и снова возникая), в правой устало дымился гэппер.

За спиной Небейбабы полыхало и громыхало.

— Пупсик, дай-ка маме эту штучку!

ОРайли вырвала импульсный седиментатор из лап Альеносхромпа и ринулась в шлюз.

— Куда ты, о отважная Беспределица?!!

Наученный обер–сержантовым опытом, лишай–толковник благоразумно замотал перевод ответа.

Секундой позже седиментатор, рявкнув «Кто последний? Я за вами!», лихо ударил очередью. Предшлюзье шаланды пошло плясать вприсядку, корчась гримасами бытия, насильственным путем определяющего сознание. В потолке возникла дюжина черных дыр.

— Есть! – оценил Телепень.

Что именно есть, комп уточнить забыл.

Вскоре диафрагма со скрежетом зубовным сомкнулась за спинами вернувшейся ОРайли и двух десантников.

***

— Не могу отстыковаться! Они вцепились в шхуну абордажными крючьями! Я перекрыл…

— Будут взламывать, – обер–сержант с усилием сел на лежащего в обмороке Гамарджобу. – Баррикаду делать надо.

— А что с его ногой, добрейший Василий Архипович? – Альеносхромп удивленно глядел на мерцающую конечность рядового.

— Гэппером, биомать на биомассу, зацепило! – о том, чьим конкретно гэппером зацепило Гамарджобу, обер–сержант тактично умолчал. – Шиш–вероятность, земляк, это тебе не фунт хлореллы! Теперь у него нога… как бы это, биомать, поделикатнее?.. Короче, через неделю стабилизируется!

— Дед–Йог – виртуальный ног, – не удержался Телепень, но, поймав мрачный взгляд Небейбабы, почел за благо заткнуться.

— Рядового госпитализировать, – распорядилась ОРайли. – Телепень, пришли сюда стюарда с авто–арбой. Остальным – строить баррикаду.

…Когда шифоньер из мореного дуба, хрустя подламывающимися ножками, втиснулся в общую груду хлама, скрывшую под собой дверь стык–шлюза, из-за завала глухо каркнули:

— Эй, на шхуне! Открывай по–хорошему! Не то по доске над пульсаром прогуляться выведем!

Ответом наглецу был грохот и звон супниц из кузнецовского фаянса. Водрузив опустевший буфет поверх шифоньера, Небейбаба критически оглядел баррикаду.

— Ну, как говорится, чем богаты…

Договорить ему не дали. Гулкий удар сотряс завал, эхом прокатившись по «Нострадамусу».

— Кварковая кувалда, – с третьего раза определил Телепень. – С турбонаддувом.

— Время до взлома?!

— Два часа семнадцать минут тридцать две секунды.

— Сколько их там? – «Железная Брунгильда» стала закатывать рукава комбинезона.

— Человек десять. Может, больше.

— Против двоих. Пупсик не в счет…

— Против троих, – перед ними стоял капитан Стриммер, деловито перезаряжая нейро–топор. – Полянкера пришлось вырубить – его стенания действовали мне на нервы. И, клянусь скоростью света, я ни минуты не жалею об этом!

— Значит, у нас есть два ваших часа? – вдруг переспросил Альеносхромп.

— Два часа шестнадцать минут…

— Я успею! – радостно возвестил Ублажитель–IV и, без лишних пояснений, сорвался с места, вприпрыжку умчавшись в сторону камбуза. Заподозривший неладное андро–стюард кинулся следом.