Чтение онлайн

— Робу давно стирали?

Если матрос сидел, он вскакивал, если стоял, то вытягивался в струну и, краснея, отвечал:

— В позапрошлую субботу, товарищ капитан второго ранга.

— Оно и видно… А почему же не в прошлую, вместе со всеми?

— На вахте стоял, товарищ капитан второго ранга.

— На ва-ахте?! Кто же мог такого неряху поставить на вахту?

Курганов хорошо знал каждого матроса: кто он, откуда, сколько лет служит. Но, несмотря на это спрашивал:

— Который год служите?

— Третий, товарищ капитан второго ранга.

— Ну, это уж совсем стыдно! Третий год прекрасную флотскую форму носите, а бережно обращаться с ней не научились… Пусть бы новичок, тому еще можно простить, а вы должны во всем быть примером.

— Сегодня же выстираю, товарищ капитан второго ранга.

— Сделайте такое одолжение, — говорил Курганов под дружный смех присутствующих и возвращался к прерванному разговору, будто ничего не случилось.

Иногда он неожиданно обращался к одному из молодых матросов:

— Что, товарищ Бережной, бороду решили завести? Матроса бросало в пот:

— Не успел побриться, товарищ капитан второго ранга.

— Вот здорово! — делал удивленное лицо Курганов. — Весь Черноморский флот успевает, а вы не успели… Который год служите?

— Первый, товарищ капитан второго ранга.

— Ну, это уже совсем ни на что не похоже! Только недавно флотскую форму надел, еще такой молодой, а уже бородатый. Представляю, какая борода у вас вырастет к концу службы! Как у Николая-угодника!

— Сегодня же побреюсь, товарищ капитан второго ранга.

— Почему — сегодня? Лучше сейчас. Пока мы здесь разговариваем, вы и побреетесь. Вернетесь, и мы увидим, каким красивым вы стали.

Правда, такие разговоры происходили все реже. Никто не знал, когда и на каком корабле появится Курганов, но всем хорошо было известно, что это может произойти в любую минуту. Никому не хотелось краснеть перед командиром части и перед товарищами, поэтому матросы старались быть подтянутыми, содержали свои рундуки и обзаведение в полном порядке.

Замполит Вербенко был человек другого склада. Он жил словно какой-то замедленной жизнью. Ходил не спеша, разговаривая глуховатым голосом, неторопливо, задумчиво растягивая слова. Казалось, он не обладал и десятой долей той неуемной энергии, которой был наделен Курганов.

Вербенко тоже часто бывал на кораблях, хорошо знал всех матросов и офицеров, умел, когда это было необходимо, дать нужный совет. Но больше всего поражала широта его разносторонних знаний. Юрий Баглай не ошибся. Вербенко до войны действительно был учителем-историком, директором средней школы. Он хорошо знал не только историю, но и физику, географию и литературу. Когда Вербенко пришел служить на флот, то как-то незаметно для всех изучил морское дело, радиосвязь, машины. А если добавить, что между офицерами он был высочайшим авторитетом в вопросах международной политики, то станет ясно, почему Курганов так ценил своего замполита и дорожил дружбой с ним.

Теперь, когда речь зашла о назначении Юрия Баглая, Курганов не хотел углублять спор, понимая, что Вербенко во многом прав.

А Вербенко не хотел ставить своего командира в неловкое положение. «Курганов правильно говорит, — мысленно успокоил он себя под конец разговора, — нас затем сюда и поставили, чтобы людей воспитывать… Возможно, Баглай, несмотря на свою молодость, проявит хорошие командирские способности и не зазнается. Все может быть».

Прошло две недели с того дня, когда Юрий Баглай впервые ступил на палубу своего корабля. Сейчас он не смог бы уже рассказать, что чувствовал в тот момент, что его поразило, порадовало или огорчило… Был ли он суровым или улыбался… Он не помнил, как приняла его команда. По правде сказать, он и лиц не различал, все плыло перед ним в тумане.

Запомнилось, как остался в своей каюте, наедине с самим собой. Несколько минут он не двигался с места, растерянный, ошеломленный и бурной радостью, и неясной тревогой…

Он стоял посреди небольшой каюты и чувствовал, как в висках шумит кровь, как гулко бьется сердце. Он невольно прижал руку к груди: «Ну, успокойся! Ведь все уже позади, корабль — вот он!»

«С чего же начинать?» — подумал Юрий Баглай, растерянно обводя глазами каюту, которая станет для него теперь не просто жилищем, но и штабом. Отсюда он будет руководить всей жизнью корабля.

Юрий прошелся по каюте, машинально подсел к столу, выдвинул ящики — первый, второй, третий… Ни единой бумажки, ни пылинки…

«Приготовили к моему приходу, — с удовольствием подумал Юрий. — Знали, что придет новый командир, да еще кто? Баглай!» Он обвел глазами стены, они поблескивали свежей белой краской. На желтом линолеуме пола лежал новый ковер. Иллюминаторы были надраены до солнечного блеска. И плафоны над головой, и настольная лампа, закрепленная так, чтобы не упала во время качки, сияли той чистотой, которая бывает только на корабле.

«Может, выйти на палубу да посмотреть, чем занята команда?» — снова подумал Юрий Баглай. Но ему почему-то было страшно появиться на палубе, и он, чтобы оттянуть время, открыл сейф и принялся просматривать личные дела команды.

Ему очень хотелось покурить, но он не решился сделать это, словно боялся, что его застигнут врасплох и сделают замечание.

Просматривая дела, он успокоился и закурил, увидев на столе круглую медную пепельницу. В дверь постучали, Баглай вздрогнул, как от выстрела, сердце быстро и тревожно забилось.

— Войдите, — сказал Юрий хрипловатым от волнения голосом.

Порог переступил боцман Небаба. У дверей остановился, заученным, чуть небрежным, но ловким движением бросил руку к мичманке.