Шелкопряд
Шрифт:
Угроза, видимо, подействовала. Не успел он сделать и двух шагов, как девица зарыдала в голос:
– Я хотела тебя остановить.
– Что значит «остановить»? – спросил Страйк.
– Будто ты не знаешь!
– А ну, кончай со мной в игры играть! – заорал Страйк, склоняясь над ней и потрясая здоровенными кулаками.
Колено разболелось как никогда. Из-за этой гадины он упал и в который раз повредил связки.
– Корморан! – твердо сказала Робин и вклинилась между ними, заставив его сделать шаг назад. – Послушай, – обратилась она к девице. – Послушай меня. Скажи ему правду: зачем ты это делаешь? Тогда он, возможно, передумает вызывать по…
– Ты обалдела, что ли? – взвился Страйк. – Она меня дважды чуть на перо не поставила…
– …возможно, передумает вызывать полицию, – четко и решительно закончила Робин.
Девица вскочила и стремглав бросилась к двери.
– Не уйдешь! – гаркнул Страйк, проковылял мимо Робин, схватил свою пленницу поперек живота и бесцеремонно швырнул на диван. – Ты кто такая?
– Больно! – вскричала она. – Ты сделал мне больно… ребра… Я на тебя заявлю за тяжкие телесные, ублюдок!..
– Пожалуй, я буду называть тебя Пиппой, договорились? – предложил Страйк.
Судорожный всхлип, злобный взгляд.
– Ах ты… гад… чтоб ты…
– Понятно, понятно, чтоб я сдох, – подхватил Страйк. – Имя и фамилию говори.
Ее грудь вздымалась под тяжелым пальто.
– А как ты узнаешь, что я не вру? – с вызовом бросила она.
– Буду держать тебя тут, пока не проверю.
– Похищение! – грубым, как у портового грузчика, голосом закричала она.
– Гражданский арест до прибытия полиции, – возразил Страйк. – Ты, мерзавка, хотела меня зарезать. Ну, последний раз спрашиваю…
– Пиппа Миджли, – процедила она.
– Давно бы так. Удостоверение личности есть?
С новыми проклятиями она сунула руку в карман, выудила автобусный проездной билет и швырнула Страйку.
– Здесь сказано «Филлип Миджли».
– Без разницы.
До Страйка дошло не сразу; наблюдая, как меняется его лицо, Робин, вопреки повисшему в воздухе напряжению, с трудом сдерживала смех.
– Эписин, – прошипела Пиппа Миджли. – Мозгов не хватило вычислить? Слишком заумно для тебя, тупица?
Страйк пригляделся. На расцарапанной, исполосованной шее торчал кадык. Девица опять сунула руки в карманы.
– На будущий год во всех документах будет сказано «Пиппа», – объявила она.
– Пиппа, – повторил Страйк. – Это ведь ты написала: «Когда тебя вздернут на дыбу, я своей рукой поверну рычаг»?
– О-ох, – протяжно выдохнула Робин, для которой все встало на свои места.
– О-о-ох, какой же вы умный, господин Бычара, – ядовито передразнила Пиппа.
– Ты знакома с Кэтрин Кент лично или только по переписке?
– А что? Знакомство с Кэтрин Кент – это нынче преступление?
– Как ты познакомилась с Оуэном Куайном?
– Про этого гада я вообще говорить не собираюсь, – ответила она, тяжело дыша, и снова залилась слезами. – Как он меня подставил… как подставил… притворялся… обманывал… брехун поганый…
У нее началась истерика. Кроваво-красные ногти зарылись в волосы, ноги забарабанили по полу, она с воем раскачивалась туда-сюда. Страйк неприязненно понаблюдал и сказал:
– Может, хватит здесь сопли рас…
Но Робин перебила его одним взглядом, вытащила из коробки на своем столе пригоршню бумажных салфеток и сунула Пиппе.
– Спа… спасибо.
– Хочешь чаю или кофе, Пиппа? – мягко спросила Робин.
– Ко…фе… по… пожа…
– Робин! Она только что хотела меня зарезать!
– Хотела, да не сумела, правда же? – сказала Робин, наполняя чайник.
Страйк не поверил своим ушам.
– Если руки растут не оттуда, – выговорил он, – то с точки зрения закона это не является смягчающим обстоятельством!
Он снова повернулся к Пиппе, которая с раскрытым ртом слушала эту пикировку.
– С какой целью ты за мной следила? Хотела меня остановить, чтобы я не сделал – чего? Я тебя предупреждаю: не смотри, что Робин повелась на твои нюни…
– Ты работаешь на нее! – заорала Пиппа. – На эту извращенку, на его вдову! Она теперь все деньги огребла… но мы тоже не пальцем деланы – знаем, для чего тебя наняли!
– Кто это «мы»? – потребовал ответа Страйк, но темные глаза Пиппы опять стрельнули в сторону двери. – Богом клянусь, – от сокрушительной боли в колене он едва не скрежетал зубами, – если опять попытаешься сбежать, я вызову полицию, дам показания – и с радостью посмотрю, как тебя упекут за попытку убийства. А в тюряге, Пиппа, тебе придется ох как несладко, – добавил он, – поскольку сделать операцию ты не успеешь.
– Корморан! – резко одернула его Робин.
– Это факты.
Забившись в угол дивана, Пиппа с неподдельным ужасом таращилась на Страйка.
– Кофе, – отходя от стола, объявила Робин и сунула кружку в ярко-красные когти. – Ради бога, Пиппа, скажи ему все как есть. Скажи.
Хотя Пиппа вела себя неуравновешенно и агрессивно, Робин невольно испытывала к ней жалость: девушка, похоже, не задумывалась, чем обернется вооруженное нападение на частного детектива. Робин заподозрила у нее ту же черту (правда, в крайней форме), какую замечала у своего младшего брата Мартина: тот никогда не думал о последствиях и обожал рискованные затеи, а потому оказывался в травматологическом пункте чаще, чем его сестра и двое братьев, вместе взятые.
– Мы знаем: она тебя для того и наняла, чтобы нас подставить, – прохрипела Пиппа.
– Кто такая «она», – прорычал Страйк, – и кто такие «мы»?
– Говорю же, Леонора Куайн! – воскликнула Пиппа. – Мы-то ее насквозь видим, знаем, на что она способна! Ненавидит нас – и меня, и Кэт, на все пойдет, чтобы нас загнобить. Убила Оуэна, а теперь хочет на нас свалить! И нечего тут рожи корчить! – выкрикнула она, когда тяжелые брови Страйка поползли вверх. – Она же бешеная, ревнивая как черт… не разрешала ему с нами видеться, а теперь еще и тебя науськивает – против нас улики собирать!