Шаман
Шрифт:
И тут из-за угла ближайшего дома выбежало с десяток воинов.
Глабур резко остановился, но Лукойо стукнул его, понуждая бежать дальше:
— Не стой! Они могут подумать, что мы в дозоре!
Глабур бросил на Лукойо изумленный взгляд, но тут же все понял и возобновил бег.
Однако воины так не подумали: они увидели бегущих людей, услышали крики и бряцание оружия в крепости и вывод сделали соответствующий. Они закричали и бросились за беглецами.
— Будем биться, вождь? — спросил Далван, ухмыляясь и доставая боевой топор.
— Будем, — отозвался Огерн и обнажил меч.
С луком тут было не развернуться. Лукойо сглотнул подступивший к горлу комок и выхватил один из двух новый ножей.
Тут солдаты нагнали их, крича и потрясая копьями. Древко первого копья Глабур перерубил, но наконечник второго пронзил его левое предплечье. Далван заслонился мечом, ухватил куруитское копье и вырвал его у воина. Звенели цепи Манало, но тут они служили ему защитой. Огерн колол и рубил направо и налево, отшвыривал от себя копья, перерубал древки, но на его груди и плечах уже алело три раны. Лукойо присел, и копье пролетело у него над головой, потом он, пригибаясь побежал и вонзил кинжал в грудь первого попавшегося куруита. Воин захрипел, отбросил копье и ухватил Лукойо за шею. Лукойо было очень больно, но он все же успел размахнуться и нанести куруиту новый удар под ребра. В это мгновение другой воин завопил и ударил Лукойо по руке древком своего копья. Пальцы полуэльфа онемели от боли, нож выпал и ударился о землю. В глазах у Лукойо потемнело. Померкла физиономия воина, исчезла улица, перед глазами остались только яркие вспышки… Лукойо судорожно хватал ртом воздух, кровь прилила к его вискам, стало нестерпимо жарко…
Но тут что-то угодило воину в лоб. Хлынул алый ручей. Ноги у куруита подкосились, руки повисли, он упал, а за ним оказался один из тех бири, которым было поручено прослеживать за жилищами воинов в крепости. За спинами у куруитов темными тенями возникали все новые и новые бири, ловко и метко орудовавшие мечами и топорами. Воины без чувств падали наземь, некоторые истекали кровью.
— Глабур! Далван! Лукойо! — Огерн в тревоге огляделся по сторонам, желая убедиться, что его отряд в сборе. Последним он отыскал глазами Лукойо и бросился к нему. — Ты жив, полукровушка?
И что удивительно — в голосе его были искренняя забота и тревога.
Лукойо кивнул, но ответить не мог — из его груди вырвался только хрип.
— Он жив, — сказал Манало, по-прежнему восседавший на плече у Огерна. — Он поправится.
— Хвала Ломаллину за это! — Огерн огляделся. — Ты становишься тяжеловат, Учитель, и, если выпадет еще одна такая схватка, я за тебя боюсь. — Огерн опустил Манало на землю. — Ну-ка… сейчас мы снимем с тебя все эти цепи!
Огерн ухватился за звенья самой верхней цепи, напрягся… — Он как бы окаменел на мгновение, мышцы его вздыбились, и вдруг… дзынь! — звенья распались, и отброшенная цепь полетела в сторону. Отдышавшись, Огерн проделал то же самое со второй цепью, с третьей, с четвертой. Наконец остались только наручные кандалы.
— Эти я руками рвать боюсь — мало ли что, — проговорил Огерн. — Поди сюда, Учитель, опустись на колени, пусть цепь ляжет на землю. Глабур, дай топор!
Глава 8
Манало опустился на колени и выбросил перед собой руки. Цепь, связывавшая их, туго натянулась. Мудрец, похоже, совсем не боялся. Огерн встал лицом к Манало и поднял над головой топор. Старательно нацелившись, он взмахнул топором. Удар — и медные звенья перерублены. Манало судорожно выдохнул и поднял руки.
— Браслеты пусть останутся, пока мы не доберемся до вашей стоянки, Огерн. А теперь быстрее, побежали!
— К реке!
Огерн припустил трусцой, остальные побежали следом — все двадцать бири, целые и невредимые. Лукойо это казалось настоящим чудом — видимо, эти бири бойцы получше, чем он о них думал. И дело не в том, что он думал о бири плохо, просто считалось, что куруиты — сущая гроза. Теперь же, видимо их боевая слава лопнет подобно проколотому бычьему пузырю. Либо бири непревзойденные воины, либо слухи про куруитов — вранье.
«Или, — проговорил внутренний голос, — вас защитил бог». Но ведь куруитов бог тоже защищал? Они в конце концов Улагану поклонялись, не кому-нибудь. Что, Ломаллин сильнее кровавого божества?
Об этом Лукойо решил пораскинуть мозгами попозже — теперь же нужно было думать только о том, чтобы спасти шкуру. Полуэльф бежал за Глабуром и Далваном, удивляясь тому, что Манало не только не отстает — нет, мудрец догнал Огерна и прокричал:
— Я могу бежать быстрее.
Огерн в ответ только проворчал, но прибавил ходу. Они мчались по дороге. Впереди заблестела река. Она все ближе, ближе…
Вдруг из воды с жутким ревом выскочило чудовище — какая-то гигантская ящерица футов в пятьдесят длиной, с гребнем на голове, со множеством лап и ног, с хвостом футов в двадцать, заканчивающимся громадными зазубринами. В пасти чудовища угрожающе белели острые клыки.
— Это дипсос! — Манало резко остановился и раскинул руки в стороны, желая остановить охотников. — Одно из жутких созданий Улагана. Берегитесь — он плюется ядом!
Огерн оглянулся на крепость и увидел, что из ворот вывалился отряд воинов.
— Назад нам нельзя! Окружаем его! Одним придется умереть, чтобы выжили другие.
Бири побледнели, однако окружили чудовище, приготовив к бою мечи и топоры. Манало не тронулся с места. Он размахивал руками и что-то говорил нараспев на незнакомом бири языке. Лукойо зарядил лук стрелой, натянул тетиву и встал прямо перед дипсосом, ожидая, когда чудище раскроет пасть.
И конечно, чудище кинулось именно на Лукойо. Оно широко разинуло пасть, и Лукойо выпустил стрелу, отскочив в последнее мгновение — как раз перед тем, как в то место, где он только что стоял, ударил поток темной жидкости. Земля задымилась, вскипела, Лукойо побелел от ужаса. Он настолько испугался, что даже не заметил, как взметнулся длинный хвост страшного зверя. Хвост ударил Лукойо под колени, полуэльф с криком упал, покатился, вскочил и не удержался на ногах. Он снова упал, а в это самое время огромный хвост снова взметнулся у него над головой.
Но тут его за руку схватил Огерн, рывком поставил на ноги и, поддерживая другой рукой, сжимавшей топор, замахнулся на чудовище, как раз отвернувшееся от разорванного им на части тела. Из пасти дипсоса текла кровь, он приготовился прыгнуть на вождя…
…И вдруг замер.
Окаменели и бири. Огерн и Лукойо, не мигая, смотрели на страшного зверя. Потом, словно по команде, все обернулись к Манало. Мудрец медленно поднял руки со скрюченными пальцами от бедер к плечам, и прямо на глазах у изумленного отряда дипсос начал распадаться на части.