Чтение онлайн

— Чего они ерундой занимаются? — спросил Лукойо, глядя через борт коракля. Он попробовал было перебраться в каноэ, но там ему совсем не понравилось, и он вернулся обратно в коракль. — Зачем стрелять, если они знают, что впустую потратят стрелы?

Огерн пожал плечами:

— Может быть, они просто хотят показать нам свою враждебность.

— Что ж, им это удается. Но неужели они будут этим заниматься все время, пока мы плывем до Байлео?

Обошлось. Примерно за день до прибытия в Байлео берега реки приобрели исключительно мирный вид. Пустоши и леса прервались так резко, словно их ножом отрезали. Потянулись широкие возделанные поля, где копались мужчины и женщины.

— Что они там ищут? — удивился Лукойо.

Те, которые сидели с ним рядом в лодке, обменялись вопросительными взглядами. По всей вероятности, кочевники мало что знали о земледелии, несмотря на уроки Манало.

— Они вскрывают землю, чтобы получить семена, — объяснил Огерн. Манало показал нам, как это делать. Вскопав землю, они кладут в нее зерна овса и ячменя и покрывают их землей. Потом, к концу лета, овса и ячменя у них будет столько, что они смогут наполнить зерном целые корзины.

Лукойо вытаращил глаза:

— И что, питаются этим зерном?

— Если приходится. Это лучше, чем голодать. Но я думаю, что как только они закончат посадку зерен, они могут и поохотиться, да и после сбора урожая тоже.

— Поохотиться — это где же? Они же срубили весь лес в округе! А большие стада не подходят так близко к реке.

— Это верно. Наверное, они охотятся на мелкую дичь. Может быть, еще на оленей. Такие поля должны привлекать животных.

— Должны! Вон какие всходы! И когда только эти люди успевают заниматься чем-то еще?

— Это и вправду удивительно, — согласился Огерн. — Но они хотя бы мирные.

Поля занимали берега почти без остатка, и трудно было пристать. Ели сухари и сушеное мясо, запивали водой из реки. На следующее утро приплыли в Байлео.

— Лукойо, проснись! — кто-то бесцеремонно потряс полуэльфа за плечо.

Лукойо поискал, чем бы швырнуть в того, кто будил его, не нашел и, ворча, поднялся:

— Зачем?

— Нужно сойти на берег и спрятать лодки! Быстрее, пока не встало солнце!

Лукойо хмуро глядел на верзилу охотника. В голосе Огерна звучала решимость пополам с тревогой. Полуэльф понял, что сейчас не время вступать в пререкания. Он подтянулся, выглянул за борт и увидел на горизонте очертания каких-то жилищ. Ничем другим эти странные приземистые строения с черневшие в предутреннем сумраке, быть не могли.

Но как их было много! Они тянулись по восточному берегу, насколько хватало глаз, — длинные и низкие, но множество, множество! Посреди жилищ вздымался к небу холм, увенчанный черной короной со множеством зубцов.

— Что там, на вершине? — спросил Лукойо, чувствуя подступающий страх.

— Там стена из стволов деревьев, пригнанных друг к другу вплотную, а сверху — заостренных, — объяснил полуэльфу Глабур. — Я тут разок был раньше, хотел обменять шкурки пушных зверей на бронзовые кинжалы. Бронзы мне не дали, предлагали красивую посуду и бусы.

Лукойо хихикнул:

— Ты, конечно, больше сюда не ходил.

— Нет, не ходил, — мрачно ответил Глабур. — Горшки — вещь, конечно, полезная, но не стоят такого пути, а бусы мы и сами делать умеем. Но дело не в этом. Эти куруиты… они все чего-то высматривают, и такая от них исходит злоба, что прямо чувствуешь ее и дрожишь, когда находишься с ними рядом. А уж как глянут на тебя, так сразу думаешь: небось прикидывают, какая из тебя выйдет жертва для их багряного бога Улагана.

Лукойо снова зазнобило, но он вымучил кислую ухмылку:

— Но они же не хватают абы кого, нет?

— Надеюсь, нет, — ответил Глабур, но как-то не слишком уверенно.

Бири выбрались на берег, сняли с кораклей шкуры и сложили их, каркасы затопили около берега, где мало кому пришло бы в голову их искать; Потом охотники стали думать о том, как спрятать каноэ. А это была задачка, ведь рядом — ни деревца. И все же минуло совсем немного времени, и Лукойо был потрясен — каноэ исчезли. От них не осталось ничего, только по берегу протянулся длинный низкий бугор, забросанный сухой травой и прошлогодними листьями.

Глабур обернулся к Огерну:

— А что теперь, вождь?

Это было сказано впервые, но Лукойо понял, что это правда. Огерн действительно был вождем, пускай всего лишь для этого небольшого отряда. У Лукойо при слове «вождь» сразу проснулось желание спорить и не слушаться, но он напомнил себе, что речь идет об Огерне, а не о Горине, и сдержался.

— Ты за частоколом был? — спросил Огерн у Глабура.

— Был, потому что там — то как раз самая торговля.

Огерн улыбнулся.

— Повезло тебе, что ты туда торговать пошел, а не еще зачем-нибудь.

— Еще хорошо, что живой ушел, — мрачно добавил Далван.

Огерн кивнул.

— Наверняка в том месяце у них хватало жертв. Значит, за частоколом места много?

— Там поместились бы две деревни размером с нашу! Вообще-то одна деревня там есть, если можно назвать деревней эти длинные куруитские хижины. Там, кроме четырех таких хижин, еще пятая, где живут их женщины.

Огерн нахмурился.

— Странно, что жены не живут со своими мужьями.

— А я не говорил, что это жены.

— Но как же еще… — Огерн запнулся и покачал головой. — Не обращайте внимания… Эти люди из южных городов… мне их никогда не понять. Ворота там только одни?

— Нет, есть и другие, поменьше, там только один человек может пройти — вдвоем не разминуться. Эти ворота позади, за храмом.

Лукойо вытаращил глаза.

— У них там и храм имеется?

— Ну, я же сказал, что за частоколом две деревни уместиться могут. Да, у них там есть храм, где они восхваляют Улагана. А рядом с храмом — тюрьма. У них одна стена общая.