Чтение онлайн

В конце концов отобрали четыре лошади, бросили жребий и таким образом выбрали коня (серый в яблоках техлетний Немеслеклу, жеребец по кличке Хазай), оседлали, и после долгого спора его хозяин, состоятельный крестянин по имени Пейтро, согласился взять золотую монету, на которую он пообещал купить выпивку всей деревне, а остаток пожертвовать Богине Демонов.

Маролан сел на жеребца, который, кстати, был довольно нервным, и не привык нести на себе всадника такого роста, но Маролан, хорошо знал, что, проявив спокойную твердость, можно добиться усердного послушания от лошадей и слуг, что-то мягко сказал ему на ухо, потрепал по шее, и жеребец быстро успокоился. Потуже натянув плащ, он махнул на прощание рукой, повернул коня на север и пустил его галопом, который, выехав из Черной Часовни, поменял на рысь.

Опасность заблудиться ему не грозила: там, где были дороги, они были достаточно хороши, а там, где их не было — в них не было необходимости. Во время пути он всегда оставался не далее, чем в полумиле от Грохочущего Озера, и его песня лилась в уши юного Даконлорда. Когда настала ночь, он, использовав самое простое заклинание, сотворил вокруг себя светящуюся сферу, которая на несколько секунд вывела из себя жеребца, но тот быстро привык к ней и смог скакать дальше.

Дважды Маролан останавливался, чтобы дать отдохнуть ногам (которым было не слишком удобно из-за высоких стремян) и коню, но никогда не останавливался надолго. Во время одной из таких остановок Маролан вышел на берег озера и, глядя на него, сказал, — Богиня? Вы со мной? Я хочу заверить вас: все, что я делаю, я делаю для вас, и все эти смерти — а я обешаю вам, что их будет много — я посвящу вам. — Пока он стоял в темноте и тишине, закрыв глаза, ему показалось, как что-то ласково коснулось его лба, и, был ли это поцелуй Верры или нет, он решил, что был. Он открыл глаза, сел на лошадь, вновь зажег свой волшебный свет, и поехал дальше.

У Маролана вообще был инстинкт всадника — то есть он точно знал, какую скорость он может выжать из лошади, не убивая ее. Это, а также и то, что жеребец действительно был первого сорта, к первым утренним лучам привело его к первой из тех четырех деревнь, о которой ему рассказывали, и которую он узнал по ряду платанов, листья которых шуршали под легким утренним ветром.

Он отпустил поводья и потрепал жеребца по шее. — Хорошо сделано, — сказал он ему. — Как говорит Фентор, восход — лучшее время для атаки. Что ж, давай проверим это.

Примерно в пяти милях от города по Нижней Дороге Кайрона есть место, называемое Павильоном Барлена, где дорога расширяется, чтобы дать возможность экипажам развернуться и где, более того, находится парк, частью которого, как можно догадаться по имени, и является павильон. Именно в этом месте, под крышей павильона, еще до наступления первого утреннего часа, Герцог Кана, сидя на прекрасном сером мерине и окруженный офицерами своего штаба, а также, мы обязаны добавить, и всей армией, повернулся к своей кузине и спросил, — Все ли готово?

Трудно было бы пожелать лучшего дня для битвы: флаги щелкали под порывами сильного ветра, дующего с моря, и, быть может, некоторые проблемы могли возникнуть у тех, кто должен был кидать копья, и, возможно, воздух был несколько холодноват, но обещал согреться к середине дня (как заметил один из ожидавших приказа пехотинцев своему другу, сегодня будет достатончно жарко еще до того, как все остынет). Затемнение было достаточно высоко, легкая оранжевая дымка с небольшой примесью красного; моряки считали небо такого цвета добрым предзнаменованием. Сильный запах моря подбадривал всех, кто там был, и в этот день, день начала праздника, даже лошади офицеров штаба Каны и гонцов казались более оживленными и беспокойными, чем обычно.

Хабил, которая сидела на лошади, как две капли воды похожей коня ее кузена, сказала, — Ваше Величество, вы задаете мне этот вопрос в шестой раз.

— Да, и?

— И я уже готова поверить, что вы нервничаете.

— Я, нервничаю?

— Да, я готова поверить в это.

— Ни в коем случае.

— Ну, если вы настаиваете, тогда нет.

— Моя дорогая кузина, вы очень хорошо знаете, что когда наступит время действовать, я буду холоден как лед. Но сейчас мы ждем. А я терпеть не могу ждать.

— Вы всегда были таким.

— Точно.

— Ну, теперь я поняла.

— Более того, когда мы узнали, что на тех двух дорогах, по которым мы собирались атаковать, неизвестно откуда появились укрепления и нам пришлось изменить время нашего наступления, то, как мне кажется, у меня есть некоторые причины для волнения.

— Да, мы не предвидели, что они сумеют обнаружить нашу армию до того, как мы войдем в город.

— Да, верно. Но наши разведчики говорят об укреплениях, и это заставляет меня спросить себя о том, что наши враги сумели узнать.

— Ну, и даже если они действительно что-то узнали? И даже если у них было несколько дней на подготовку? Что с того?

— Быть может они могли найти способы узнать о наших преимуществах. Мы оба знаем, что с их волшебством, некромантией и этим языческим Восточным искусством, мы не в состоянии победить их на поле боя — хотя наша армия больше их.

— Поверьте мне, кузен; вы не сказали мне ничего, чтобы я не знала. Но…

— Ну?

— Какие способы они могли найти?

— Я не могу придумать ни один.

— И я.

— Тем не менее вы должны понимать, почему сейчас я, как вы заметили, кажусь нервным.

— Мой добрый кузен, вот-вот настанет время действовать, и, как вы сами сказали, когда оно наконец придет, вы будете совершенно хладнокровным. Нам осталось только дождаться последнего донесения разведчиков, и вам нужно будет только отдать приказ идти в атаку.

— Что с нашим Атирой?

— Он готов.

— А отряд Тсанаали в городе?

— Мы обменялись сигналами, и они ждут только подходящего момента для удара.

— Я очень надеюсь на них. Вы понимаете, что все остальное только ложный маневр для этой настоящей атаки.

— Я осведомлена об этом, кузен.

— Если он потерпит поражение…

— Он не может потерпеть пражение, для этого нет никаких причин. Тсанаали идеально подходит для рискованных предприятий такого рода, и у него было время обучить своих солдат. И, как вы заметили, они находятся в городе уже несколько недель, и никто даже не подозревает о них.

— Да, но подумайте о сложности согласовния наших действий. Наземная атака, морской десант, наша некромантия, ответ на нашу некромантию — тут есть о чем беспокоиться!