Сердцеедка
Шрифт:
Он медленно и неловко обхватил Зару за костлявые плечики и притянул к себе. Ее губы пахли мятой и диетической колой, язык мгновенно нашел его язык. Она уже целовалась раньше, как в тумане подумал Энтони. Много целовалась. Уж наверное, больше меня.
Когда они разъединились, он посмотрел на нее настороженно: вдруг смеется? Сейчас возьмет и скажет что-нибудь обидное.
Нет. К его изумлению и ужасу, она смотрела куда-то вдаль, и по щеке Зары ползла слезинка. В голове у Энтони замелькали картины обвинений и беспомощных оправданий.
– Зара, прости! Я не хотел…
– Не волнуйся, – тихо ответила она. – Это не из-за тебя. Совсем даже не из-за тебя.
– Значит, ты не против?
Он смотрел на нее, слегка задыхаясь.
– Конечно, не против. Я хотела, чтобы ты меня поцеловал. Ты же и сам понял. – Она вытерла щеку, подняла глаза и улыбнулась. – Знаешь что? Поцелуй меня еще.
К тому времени как Филиппа пришла домой, у нее страшно разболелась голова. Флер взяла такси и уехала на вокзал Ватерлоо, а Филиппа отправилась дальше по магазинам в одиночку. Она обошла магазинчики подешевле, куда постеснялась бы заглянуть с Флер, хотя втайне предпочитала именно их. Теперь туфли жали распухшие ноги, прическа потеряла всякую форму, на коже, казалось, осела вся лондонская пыль. Входя в квартиру, Филиппа услышала в кабинете незнакомый голос, и сердце забилось быстрее. Ламберт привел кого-то в гости? Можно будет устроить импровизированный ужин! Как удачно, что на ней розовый костюм – пусть думают, будто она каждый день так одевается!
Филиппа промчалась через прихожую, заглянула по дороге в зеркало, сделала утонченное и в то же время приветливое лицо и распахнула дверь кабинета.
Ламберт был один – сидел, сгорбившись, в кресле у камина и слушал автоответчик. Незнакомый Филиппе женский голос говорил:
«Необходимо срочно встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию».
– Какую ситуацию? – спросила Филиппа.
– Никакую! – рявкнул Ламберт.
Филиппа посмотрела на красный огонек автоответчика.
– Она вот сейчас звонит? Почему ты не снимешь трубку и не поговоришь с ней?
– Почему ты не заткнешься? – прорычал муж.
Филиппа посмотрела на него. После ланча с Флер она уже снова начала думать, что ее брак, возможно, не настолько ужасен, может быть, есть еще надежда. Решение расстаться с Ламбертом постепенно растаяло, оставив привычное горьковатое ощущение неудавшейся жизни.
А теперь вдруг решимость вернулась. Филиппа набрала в грудь воздуху и сжала кулаки.
– Какого черта ты мне все время хамишь! – закричала она.
– Что-о?
Ламберт медленно повернул голову, глядя на жену с непритворным изумлением.
– Все, хватит, надоело! – Филиппа шагнула вперед, заметила, что все еще держит сумки с покупками, и плюхнула их на пол. – Ты обращаешься со мной как с прислугой! Как с какой-то дурой! Я требую уважения!
Филиппа топнула ногой, жалея, что никто их сейчас не видит. Великолепные реплики сами просились на язык, сцены бурных объяснений из тысяч любовных романов кружили в голове. Она сама чувствовала себя доведенной до точки героиней одного из таких романов.
– Я вышла за тебя по любви, Ламберт. Я хотела разделить с тобой твою жизнь. Твои мечты, твои надежды. Но ты отстранился от меня, ты меня игнорируешь…
– Я тебя не игнорирую! – возразил Ламберт. – О чем…
– Ты вытираешь об меня ноги! – Филиппа гордо встряхнула волосами. – Что ж, достаточно. Больше не хочу.
– Что? – повысил голос Ламберт. – Филиппа, что за дурь на тебя нашла?
– Задай себе тот же вопрос! Я ухожу от тебя.
Она вздернула подбородок, подхватила сумки и повернулась к двери.
– Я ухожу, и ты меня не остановишь.
14
Вернувшись из Лондона, Флер застала в холле прощавшегося с Ричардом Джеффри Форрестера, капитана Грейвортского гольф-клуба.
– Ага! – воскликнул Форрестер. – Вы как, раз вовремя! Сообщить ей хорошие новости, Ричард, или сам скажешь?
– О чем речь? – спросила Флер.
– Джеффри только что мне объявил, что я, если хочу, могу занять должность капитана клуба, – ответил Ричард.
Он явно старался сохранить невозмутимое лицо, но губы уже изгибались в улыбке, а глаза сияли от восторга.
– Комитет проголосовал за него единогласно, – кивнул Джеффри. – И могу вас заверить, такое нечасто бывает.
– Замечательно, дорогой! – воскликнула Флер. – Я так рада!
Джеффри взглянул на часы.
– Все, бегу. Утром дашь мне знать о своем решении?
– Безусловно, – ответил Ричард. – Доброй ночи, Джеффри.
– Надеюсь, мы вас обоих увидим на Кубке клуба? – спросил, уходя, Джеффри. – Никаких отговорок! – Он добродушно улыбнулся Флер. – Пора бы вам тоже заняться гольфом!
– Боюсь, гольфист из меня никакой.
– Начинать никогда не поздно! Мы вас еще приобщим к гольфу, правда, Ричард?
– Надеюсь. – Ричард сжал руку Флер. – Очень надеюсь.
Они смотрели вслед отъезжающей машине, потом вернулись в дом.
– Что он говорил о каком-то решении? – спросила Флер.
– Я сказал Джеффри, что не могу дать согласие, пока не посоветуюсь с тобой.
– Как? Почему? – поразилась Флер. – Ты же хочешь быть капитаном!
Ричард вздохнул.
– Конечно, хочу, однако, все не так просто. Должность капитана – не только большая честь, но и огромная ответственность. – Он поднес к губам прядь волос Флер. – Если я соглашусь, мне придется гораздо больше времени проводить в клубе. Больше играть, присутствовать на всевозможных заседаниях… – Ричард развел руками. – Много всякого разного. А значит, я меньше времени смогу проводить с тобой.
– Зато ты будешь капитаном! Разве не об этом ты мечтал?
– Странное дело, – произнес Ричард. – Стать капитаном Грейворта – это, можно сказать, была моя цель. И вот цель передо мной, а я уже не помню, зачем так упорно к ней шел. Финиш переместился. – У Ричарда дернулся кончик носа. – Или точнее будет сказать – восемнадцатая лунка переместилась!
Он хрюкнул от смеха. Флер, напротив, тревожно хмурилась.
– Нельзя так запросто отказываться от своей цели! – воскликнула она вдруг. – Тем более если ты шел к ней всю жизнь.