Сердце Дуба
Шрифт:
Адам поймал себя на том, что слышит собственный голос, ровный и бесстрастный. Доклады вперёдсмотрящего. Мичман, почти теряющий сознание от боли, умудрялся описать то, что они с матросом видели и поняли. И мрачный итог: никакого героизма, никаких флагов, кроме приспущенного в салюте флага после того, как дым рассеялся.
Наконец Каррик заговорил.
«Наутилус» выжил благодаря вашим оперативным действиям. Вашим артиллерийским расчётам повезло.»
Адам осознал вызов и почувствовал на себе ледяной взгляд, вытаскивая из пальто пакет. Он всё ещё слышал голос лейтенанта Сквайра, когда тот передавал ему пакет: «Молитва могла бы помочь, но я не смог придумать её достаточно быстро!»
Он положил его на стол.
«Часть шхуны, сэр. Упала на нашу носовую палубу. Мы были так близко».
Каррик развернул обгоревшую древесину и поднес ее к солнечному свету.
«В самом деле, — кивнул он. — Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно».
Слуга вернулся и осторожно поставил пару кубков возле бумаг и черновой карты Адама.
Каррик говорил: «Какое-то местное сопротивление или полномасштабное восстание… Я понимаю, почему французские власти будут обеспокоены, и, надеюсь, будут благодарны за вашу инициативу.
На этом, надеюсь, всё и закончится, по крайней мере, пока я всё ещё командую Эскадрой Пролива. Он увидел выражение лица Адама и рассмеялся. «Контр-адмирал Эйлмер всё ещё нездоров, хотя мне сообщили, что он рассчитывает на полное выздоровление, чёрт бы его побрал!» Смех сменился холодной улыбкой. «Ты этого не слышал, Болито. Так что давайте выпьем за тебя и твой прекрасный корабль».
Они чокнулись, хотя Адам не видел, как они наполнялись. Если он уснёт, когда вернётся в «Вперёд», подумал он, то, возможно, уже никогда не проснётся.
«Когда мы виделись в последний раз, Болито, вы сообщили об убийстве одного из ваших спутников. Он посмотрел на свой кубок. — Может быть, какая-то мелкая ссора? Полагаю, никаких продвижений не произошло».
Казалось, он не ожидал ответа. «Неважно. Если бы я взял на себя вину за каждого, кто под моим командованием поднялся в воздух, мне было бы так же плохо, как моему адмиралу!»
Он встал. Резко, как и большинство его жестов и слов.
«Я прочту ваш полный отчет и обсужу его с губернатором.
Следующим шагом будет… — Он нахмурился, когда в дверях появился флаг-лейтенант. — Что теперь?
"У вас встреча с Ц"
Кэррик махнул ему рукой, призывая к молчанию. «Вылетело из головы, чёрт возьми!»
Он так же легко повернулся к Адаму.
«Мы скоро встретимся снова. Вам сообщат». Он протянул руку. «А теперь, я уверен, вам предстоит многое сделать».
Это был прощальный привет, и Адам был рад этому. Каррик крикнул ему вслед: «Экипаж вашего судна уже должен был хорошо отдохнуть перед возвращением в Онвард, как думаешь?»
Он вышел из каюты, а флаг-лейтенант с трудом поспевал за ним.
«Иногда я задаюсь вопросом, почему я так волнуюсь, когда…»
Он замолчал. Лейтенант не виноват.
Казалось, их ждали двое матросов. Один из них, с боцманским жетоном на шее, выпалил: «Капитан Болито, сэр? Вы меня, наверное, не помните, но…»
Адам порывисто схватил его за руку.
«Логан. Спайк Логан. Ты был со мной в «Непревзойденном». Мейнтоп».
Мужчина и его спутник улыбались и кивали, а еще несколько человек слонялись поблизости, прислушиваясь.
Они направились к входному иллюминатору, где их ждала боковая партия. Наконец, флаг-лейтенант заговорил вполголоса, прикоснувшись к шляпе.
«Теперь вы знаете почему, сэр».
Адам спустился по борту и ступил в гичку, которая уже стояла на месте, словно никогда и не трогалась. Он оглядел команду, сидевшую прямо, скрестив руки на груди, словно флагман, возвышающийся над ними, словно скала, не существовал.
Его взгляд встретился с взглядом Джаго, и он улыбнулся, удивленный тем, как легко это ему удалось.
«Никаких шквалов, Люк». Он сел лицом к загребному гребцу.
«По крайней мере, пока нет».
Джаго слегка наклонил шляпу, защищая ее от отраженного света.
«После того, что мы сделали?» Он больше ничего не сказал. От него исходил лёгкий запах рома.
Затем: «Отвали, носовая шлюпка!» Он видел лица, наблюдавшие за ними с высокого кормового мостика с позолоченными пряниками, которые он так хорошо помнил с момента их прибытия сюда. Офицеры флагмана. Какое им, чёрт возьми, дело? «На весла!»
Он считал секунды, стоя, едва касаясь пальцами румпеля, словно ему было всё равно. Он сдержал улыбку. Если бы они только знали. «Уступайте дорогу вместе!»
Он подождал, пока не увидел мачты «Онварда», почти хрупкие на фоне большого двухпалубного судна неподалёку, и ослабил румпель, пока они не выстроились в линию. Затем он сел и стал наблюдать за гребком, дотронувшись до золотого эполета капитана так близко, что его можно было коснуться.
Он ощутил вкус грога на губах. Было приятно иметь друзей.
Он отвернулся. Даже на флагмане.
Лейтенант Джеймс Сквайр прошёл по трапу на корму, его глаза всё ещё ослепляли солнце и яркая панорама гавани. Он несколько раз посещал Гибралтар на разных кораблях, но никогда не уставал от его жизни и красок.
Через несколько минут, как показалось, после того, как корабль бросил якорь и капитан отплыл по обычному нетерпеливому сигналу, «Онвард» оказался окружён шлюпками, готовыми продать, купить или украсть всё, что попадётся под руку. Старшина и целый отряд морских пехотинцев были вынуждены не покладая рук охранять палубы от захватчиков, какими бы дружелюбными они ни казались.