Чтение онлайн

– Возьми обратно... твой захримар! (Захримар - змеиный яд - ред.) отыскав торговку, сказал он заплетающимся языком: ночью-то глаз не удалось сомкнуть. И, стащив с головы выцветшую кепку, вытер крупные, как кукурузные зерна, капли пота.

Окинув возмущенным взглядом безбородого тощего человека, торговка беспощадно отрезала:

– Базар - это базар!

– Что это значит?

– А так!.. Куплено - куплено, продано-продано, ступай подобру-поздорову!.. С неба свалился?
– Тетушка затряслась всеми тяжелыми телесами.
– Или думаешь, молчать стану, терпеть твои издевки?.. Ишь как разошелся!
– И, поднявшись со скамейки, провела перед самым носом Кесы внушительным кулаком.
– Ты решил, что перед такой облезлой старой курицей я превращусь в цыпленка? Урод несчастный!..

Вокруг уже собрались плотным кольцом любопытные. Кто-то из сведущих соседей шепнул торговке:

– Послушай, это же курьер самого товарища Субханвердизаде!. Тетушка и ухом не повела.

– Мне-то что с того, что курьер!.. Не превратится же он в осленка дойной ослицы! Мой муженек, царство ему небесное, красным партизаном был. Да я сама снаряды возила на арбе Красной Армии!.. Курьер! Эка невидаль! Пусть только тронет, до центра дойду! Глотку перерву!.. Высосал" весь мед и теперь говорит: "Бери обратно тухлую вощину!" Весь сельсовет дрожит, как осиновый лист, при моем крике!.. А-а-а! Плевать хотела и на Кесу, и на какого-то Заде! Слон верблюда потяжелее. Как же ты, болван, осмелился хаять мой душистый, как цветок розы мед?

Трижды плюнув, что означало высшую степень пренебрежения, Кеса молча повернулся и зашагал к телефонной станции. Нашла коса на камень. Языкастую кумушку не переспоришь, о полнейшем отчаянии Кеса постучал в комнатку Аскера. Тот долго не откликался, наконец заспанный, в нижней рубашке, открыл дверь.

– Исключительно между нами, - передразнивая Кесу, сказал Тель-Аскер, не обращая внимания на чашку с медом в руках вошедшего, - чем же закончилась эта твоя история с аэропланом и комиссией из центра?..

Кеса быстро присел на табуретку, почувствовал, что ноги его ослабли.

– Какой аэроплан? Чего ты чепуху мелешь?

– Исключительно между нами, не валяй дурака!
– строго сказал телефонист. Твой эйриплен (Игра слов "эйри" - ложный, кривой - ред.) - грубая афера. И не стыдно тебе?

Кесе почудилось, что он из-под проливного дождя угодил в снежный, колючий, в кровь царапающий лицо буран.

– Да ты откуда узнал?

– А вот узнал!.. Теперь я, голубчик, не поверю ни одному твоему слову о вечной дружбе.

"Если колесо катится под гору, то его не остановит и сам аллах", вспомнил Кеса народную поговорку.

– Слушай, об этом мы завтра потолкуем, а сейчас дай мне, бога ради, три рубля!
– обратился он со смиренной просьбой к приятелю.

– Клянусь, ни копейки!
– И неунывающий Тель-Аскер вывернул карманы пиджака и брюк, висевших на стене.
– У мена, представь, деньги почему-то не залеживаются!

– Что ж, тебя в чайхане кормят бесплатно?
– ехидно спросил Кеса, размышляя, как выйти из положения...

– Представь, я приглашен в гости к безбожнику Худушу, - насвистывая, сказал парень, взбил гребешком перед осколком зеркала пушистый чуб, туго затянулся ремнем.

– Жаль мне эту уймищу кур и цыплят, каких ты сожрал, ненасытный шакал, вздохнул Кеса, прикидывая в уме так и сяк, каким же образом откупиться от Афруз-баджи за мед.
– Чтоб эта курятина превратилась в гной и вытекла обратно из твоего носа!

– Но почему, ай, Кеса, ты шлешь проклятия, словно безутешная вдова? хладнокровно спросил телефонист.
– Курятену, между прочим, ты жрал наперегонки со мною! Но это, конечно, исключительно между нами!.. А где же комиссия из центра? Где эйриплан?

"Назвался груздем, полезай в кузов", - сказал себе Кеса, понимая, что погиб окончательно и бесповоротно.

Ему все-таки удалось умаслить вздорную Афруз-баджи - вызвался сам перемыть грязные тарелки...

В соседней комнате Мадат, облокотившись на подушку, читал газеты.

Решительно засучив рукава, Кеса снял с керосинки кастрюлю с кипятком. Заглянув в угол, он убедился, что таз полон грязных тарелок

"Сама судьба загнала меня сюда, - приходится покориться", - подумал он, со вздохом принимаясь за мытье. Когда вся посуда была протерта до блеска, Кеса на цыпочках вышел на

террасу, поманил к себе хозяйку.

– Аведь у меня есть маленькое дельце...

– К добру бы!

– Проклятье злу, - понизив голое, сказал Кеса, придав своему морщинистому лицу страдальческое выражение.

– Проклятье злу, - охотно согласилась Афруз-баджи, вспоминая тарелку с медом.
– У меня смиренная просьба к партийному секретарю.

– Ты же правая рука председателя Субханвердизаде!
– разумно возразила хозяйка,

– Конечно, верблюд высок, но слон выше.

На широких щеках Афруз-баджи зацвели пунцовые розы. Значит, ее уважают, с нею считаются, значит, ее заступничество имеет солидный вес.

– Но что в силах сделать, ай, Кеса, мой Мадат? Он же второстепенная личность,

– Ну, не скажите, - Кеса знал, что лесть волшебный, ключик к сердцу надменной баджи.
– Теперь району известно, что Мадат первая голова во всех партийных делах!

Афруз-баджи горделиво выпрямилась, выпятила мощную грудь, вскинула тяжелый подбородок.
– "Ах, если бы Мадат навсегда остался первым секретарем! Вот было бы славно" - возмечтала она, красуясь перед раболепным Кесой.

– Рухнул мой дом!
– прошептал тот, напомнив хозяйке, о своем присутствии.

А в душе Афруз-баджи уже шевельнулась неприязнь к Таиру Демирову, и она начала оттачивать, словно бритву на оселке, свои тайные замыслы.

– Ах, отстань!
– капризно обронила она и ушла в комнату, чтобы поскорее угостить мужа вкусным завтраком.

"Если Мадат действительно станет наиглавнейшим в районе, то сколько же просителей столпится у моего порога?
– прикинула в уме Афруз-баджи.
– Конечно, я буду выслушивать жалобы и помогать этим Мадату, но ведь все просьбы невыполнимы. И благодеяния нужно вершить осмотрительно, с точным расчетом!.. Лишь тогда я и Мадат сможем управлять районом куда мудрее, чем Таир Демиров..."