Рон
Шрифт:
Однако, пора продолжать. Прежде всего, нужно выбраться из этой камеры, ведь для второй части плана ему нужен безукоризненный контакт с Рудженом.
За правой стеной находилась другая камера, и, насколько мог судить Рон, с обычными стенами. В ней сидел заключенный, по одежде – кавари или засин. Рон действовал уверенно. Еще вчера, видя, что с ним не торопятся познакомиться, он все тщательно обдумал, и пока все шло, как по маслу. Эх, Руджен, наверное, волнуется, но пусть подождет еще пять минут.
Рон скопировал свою ногу до колена и превратил в нее кусок стены. Из артерии хлынула кровь, и на полу камеры образовалась лужица. Ему пришлось повторить эту операцию еще раз, чтобы в стене образовалась сквозная дыра. Правда, во второй раз он копировал уже мертвый кусок ноги. Странное это было зрелище – разбросанные по камере одинаковые левые ноги.
Рон подкрался к дыре и заглянул в нее. На него с ужасом таращился каватс. Маг быстро его успокоил и велел сидеть смирно, пока он расширяет дыру. Каватс сидел.
Рон протиснулся в соседнюю камеру и велел каватсу раздеться. Ротен терпеть не мог надевать чужую одежду, но оставаться в данной ситуации голым ему было еще противнее. Потом Рон прогнал товарища по несчастью в свою бывшую камеру и велел ему уснуть часика эдак на два.
На этот раз связь была отличной. Руджен, сидевший, уронив голову на руки и что-то шепча, вскочил, как ужаленный.
«Ты жив, дружище!»
«Да, и у меня теперь есть кристалл! Все прошло просто великолепно!»
«Сейчас мы пошлем к тебе мага» – хотел передать Руджен, но, поежившись, подумал, что вряд ли кто-нибудь добровольно полезет в эту камеру с призрачной надеждой выбраться обратно, и изменил фразу:
«Я иду к тебе!»
Тут у него перед глазами возникла картина: куча магов, переданная в камеру Рона, вырывается из тюрьмы, захватывает дворец и… дальше Руджен не додумал. Рон перехватил его мысль и сразу же возразил:
«У вас ничего не получится. Здесь слишком много ловушек и слишком много солдат. На самом деле, вам не удастся даже выбраться из тюрьмы. А пока будете колдовать, вас перестреляют, как кроликов. Хотя… этот план мог бы иметь успех, но вряд ли совет примет такое решение спонтанно. А времени у нас нет.
И тебя я принимать не буду, я не такой негодяй, каким ты меня считаешь. Но выбраться отсюда мне все-таки надо. Так что, вели мальчишкам собрать хвороста и камней. А я, на случай, если план сорвется, пока передам тебе некоторые сведения поподробней.»
На этот раз связь проходила куда быстрее, и Рон за десять минут рассказал все, что хотел.
«Собрали?»
«Да. Что ты затеял?»
«Понятно, что. Я передам себя сам.»
«Ну, знаешь! Даже ты не можешь поддерживать энергию кристалла во время трансформации!»
«А кто тебе сказал, что я собираюсь трансформироваться?»
«Ты хочешь…»
«Именно. Я хочу обратить внимание кристалла на материю в Ротонне. Это мы уже проходили. Вот почему мне нужна была хорошая связь.»
«Но почему ты решил, что очнешься в новом теле? Ты же сам говорил, что шансы ничтожны!»
«Попытка – не пытка. Когда очень хочется, то все возможно. Пусть Юнте ляжет на то место, куда вы сложили материю. Пусть осмотрится. Я должен ощутить все его чувства, чтобы точно представить себе, где я очнусь.»
«Чем же я тебе не подошел?»
«Мне нужен ротен.»
Рон осмотрел все глазами Юнте, ощутил запахи, холод земли, лучи солнца на коже и прохладный ветерок.
«Хорошо бы, чтобы меня в нужный момент стукнули дубиной по голове, но я затрудняюсь объяснить каватсу, какой момент нужный.» – пошутил Рон. – «Поехали!»
«Ладно уж, попробуем. В самом худшем случае ты просто останешься там.»
Рон оставил друга в этом приятном заблуждении. Действительно, если принять такой ход событий за худший случай, то и пробовать не стоит. Он наверняка останется там. На самом деле, если пытаешься перепрыгнуть из одного тела в другое и делаешь это добросовестно, то наихудший результат может быть чуть печальней. Рон это отлично понимал и старался оттянуть критический момент.
Тем не менее, себе лучше не лгать. Хочешь все сразу – рискуй. И он рискнул. По предположению Рона, одна из предстоящих сложностей состояла в том, что кристалл в его руках был частью об'ема, который Рон собирался копировать, и, в то же время, получателем информации о копируемом об'еме. В процессе записи он постоянно будет менять свое состояние и может отображаться сам в себя до бесконечности. В магической школе это был один из аргументов против пресловутого «замкнутого круга», правда, не самый главный. Юноша намеревался переждать два стандартных срока записи и прервать процесс, перейдя к трансформации. Но, к его удивлению запись остановилась сама. Тут он подумал о том, что человек в ходе записи меняется ничуть не меньше кристалла, и осознал всю нелепость аргументации магов.
«Только зря нервы себе треплю!» – с возмущением подумал он. – «Выходит, кристалл схватывает мгновенное состояние каждой точки и больше не изменяет запись о ней. Клянусь звездами, за все дни этой нервотрепки я узнал о волшебстве чуть ли не больше, чем за все годы обучения в школе! Но неужели они не знают такой очевидной вещи? Это же было нетрудно и неопасно проверить на опыте! Или совет магов и в этом намеренно ограничивает знания подмастерьев?»
Итак, запись сделана, связь с объектом установлена, идет передача. Дальше, дальше, дальше… Только бы не пропустить нужный миг!
Последнее, что подумал Рон, прежде, чем зажмуриться и начать самовнушение, было: «Вот, стану великим, прославлюсь, умру, и люди будут поклоняться моим могилам!»
Золотой туман. Белый туман. Мельчайшие стеклянные осколки, каждой гранью отражающие нестерпимо-белый свет. Тьма.
– Рон! Ро-он!
Лучик солнца на локте. Песок под ладонью.
– Ну, откликнись! Пожалуйста! Только не умирай, Роне!
Рыдание. Женщина плачет. Из-за чего? Все так хорошо! И снова душераздирающий женский крик: