Чтение онлайн

Мне захотелось встряхнуть ее как следует. Иногда она была так глупа. И все же во взгляде ее иногда сквозила жадность, а когда она вспоминала, что она принцесса и наследница престола, она могла быть крайне неуступчивой.

Теперь она повторяла, что не может обходиться своим нынешним содержанием, и требует, чтобы его увеличили.

Я посмотрела на нее пристально. В ее натуре часто сказывалось упрямство. Я никогда не забуду один эпизод из нашей юности, когда мы прогуливались в Ричмонд-парке, и вдруг она сказала:

– Посмотри, там стоит какой-то мужчина.

Мы все знали, что она близорука и иногда принимала один предмет за другой.

– Это не мужчина, – сказала я. – Это дерево.

Она упрямо настаивала, что это был человек, и, даже когда мы подошли настолько близко, что она ясно увидела, что это дерево, она продолжала упорно повторять:

– Это человек. Я говорю тебе, что это человек.

Я вспомнила об этом сейчас, видя на ее лице то же упрямое выражение.

– Мои друзья намерены добиться для меня денег.

Я разозлилась:

– Скажи на милость, кто твои друзья, кроме меня и короля?

Я была так раздражена, что вышла из комнаты.

Это был самый серьезный конфликт между нами, и я знала, что наше отношение друг к другу изменилось навсегда.

В результате был достигнут компромисс. Ей было назначено 50 000 в год, и Уильям согласился уплатить ее долги.

В это время я была очень несчастна. Я постоянно думала об отце. Меня расстроила ссора с Анной; Уильям был очень занят, и я редко его видела. Похоже было на то, что его надежды на радушный прием со стороны англичан не оправдались.

Мы прибыли в Англию по желанию народа, который хотел избавиться от моего отца и насаждаемого им католичества, но, хотя меня тепло приветствовали, сам Уильям многим пришелся не по нраву. В обиход неизбежно привносились некоторые голландские обычаи, и они не нравились англичанам. Протест вызывало и назначение голландцев на высокие должности. Уильям никогда не был любезен в обществе, хотя говорили, что он был разговорчив со своими голландскими друзьями, с которыми он иногда сидел по вечерам за бутылкой шнапса.

Однажды Уильям сказал мне:

– Я не понимаю этих людей. Лучше бы мне оставаться в Голландии. Может быть, мне следует вернуться и предоставить правление вам.

Я была в ужасе при этой мысли и испытала бы еще больший страх, если бы верила, что он говорит всерьез. Он никогда не уедет. Сейчас он был разочарован и утомлен. Обладание английской короной оборачивалось не совсем тем, что он ожидал. Но разве так не всегда бывает в жизни?

Мне было не по себе в то время. Постоянное беспокойство об отце, желание угодить Уильяму, сознание его беспокойства и недовольства толкали меня иногда на безрассудство.

На мне сильно отразилось годы уединения в Голландии. Мне хотелось постоянно быть с людьми. Мне были необходимы оживленные беседы; я хотела во всем принимать участие. Я походила на человека, который после долгого воздержания вдруг оказался у пиршественного стола и опьянел от его изобилия.

Я жаждала веселья, как никогда; я публично отреклась от отца, хотя внутренне мне страстно хотелось возвращения наших прежних отношений. Я хотела вернуться в те дни, когда при дворе царило веселье, когда король прогуливался в парке с друзьями и люди смеялись, видя его, и верили, что жизнь прекрасна.

Теперь люди наблюдали за нами. Они видели дам, одетых по голландской моде, настолько чопорных, что они вызывали насмешки. Как смена монарха меняет дух нации!

Быть может, я вела себя глупо. Я хотела, чтобы вокруг меня кипела жизнь. Я ездила в театр. Король и королева не могут бывать в театре, не привлекая к себе внимания. Я хотела посмотреть «Испанского монаха» Драйдена. Это была любимая пьеса дяди Карла, но уже слишком поздно я вспомнила, что мой отец запретил ее, как проявление неуважения к католицизму. Это был неудачный выбор, потому что происходящее в пьесе слишком походило на нашу действительность.

Все знали, что меня беспокоили события в Ирландии, что там были наши солдаты, которых преследовали сторонники моего отца. В зале было напряженное молчание, когда королева Арагонская, незаконно овладевшая троном, следовала в церковь, чтобы просить благословения для армии, выступавшей против короля.

Все взоры были устремлены на меня, и мне было очень неловко, когда на протяжении всей пьесы с меня не сводили глаз.

«Теперь, прежде чем поехать в театр, я всегда буду прочитывать пьесу, которую мне предстоит увидеть!» – решила я.

Мне было больно, что некоторые думали, что я радуюсь падению отца. Как жаль, что я не могла объяснить им свои подлинные чувства!

В поисках развлечения я посещала недавно появившиеся модные магазины, полные необычных занятных товаров, где бывали и придворные дамы. Тогда я не знала, что они были местом любовных свиданий, как повелось еще со времен царствования моего дяди.

Эти магазины обычно содержали весьма искушенные женщины, и наиболее известной из них была миссис Грейден.

Я приезжала туда со своими фрейлинами и очень весело проводила там время. Миссис Грейден была настолько польщена оказанной ей честью, что всегда предлагала нам какие-нибудь угощения.

Внимание, оказываемое мной миссис Грейден, задевало самолюбие хозяек других магазинов, так что мне приходилось посещать и их и тоже делать там покупки. Я вспоминала, как нравились эти магазины Марии-Беатрисе, которая проводила в них немало времени.

Когда слухи о моих поездках дошли до Уильяма, он ужаснулся. Мы обедали вместе, и, как обычно, не дождавшись пока мы останемся одни, он спросил меня, насколько я находила такое поведение благоразумным. Это было сказано в присутствии других и голосом, выражавшим серьезное недовольство.