Чтение онлайн

Я была очень разгневана. Он все еще любил ее. Я была его женой, его королевой. Я была покорна ему и дала ему то, чего он желал больше всего на свете – корону. Все это он получил от меня – и подарил ирландские поместья Элизабет Вилльерс!

Несмотря на выраженный в моем письме упрек, Уильям при нашей встрече даже не упомянул об ирландских поместьях, и они отошли к Элизабет Вилльерс. Это было равносильно публичному признанию их отношений и очень мучительно для меня.

Я старалась не позволять себе чувствовать себя униженной. Я напоминала себе, что я королева, какое-то время державшая в своих руках бразды правления, – и небезуспешно. Я льстила себе мыслью, что в поражении нашего флота не было моей вины. Я избегала общества Элизабет Вилльерс. Она отличалась крайней самоуверенностью. Ум и хитрость возмещали ей отсутствие красоты. У нее были хорошие отношения с Бентинком. Она пристально наблюдала за происходящим при дворе и, выделяя важные события среди повседневных, обсуждала их с Уильямом. Я уверена, что он находил в ее характере много общего со своим, и, поскольку их интересы совпадали, он целиком доверял ей – как никому другому, кроме Бентинка.

Вскоре после возвращения из Ирландии Уильям купил у графа Ноттингема особняк в Кенсингтоне. Это был прекрасный дом с прилегающими шестью акрами парка.

Занимаясь перепланировкой дома, Уильям становился другим человеком, и я разделяла его энтузиазм. Мы вместе принялись за создание Кенсингтонского дворца.

Постройка в Хэмптон-Корте была уже завершена и вызывала всеобщее восхищение. Теперь мы могли уделить все наше внимание Кенсингтонскому дворцу.

Мы обсудили планы, пригласили архитекторов, и вскоре работа началась. Гринлинг Гиббонс создал прекрасные образцы резьбы по дереву. Я взялась за отделку кабинета Уильяма и вместе с моими дамами вышивала гобелены для стен и обивки мебели.

Анна, которую, по ее словам, обманом лишили Ричмондского дворца, пересилилась в Кокпит. Я по-прежнему сожалела о нашем разладе с ней и часто вспоминала о том времени, когда она старалась во всем подражать своей обожаемой старшей сестре.

Маленький Уильям рос живым, умненьким и занятным ребенком, хотя здоровье его все еще и давало порой основания для беспокойства. Миссис Пэк по-прежнему была при нем, и любовь к ней возрастала. Анна не поддавалась убеждениям Сары, настаивавшей, чтобы миссис Пэк уволили. Анна была поглощена заботами о ребенке и его благополучии; в этом проявилось все ее природное упрямство, так что ради сына она была готова поссориться с Сарой.

Миссис Пэк и Сара были заклятыми врагами. Мне было забавно наблюдать бесконечные неудачные попытки Сары взять верх над кормилицей.

Я часто делала мальчику подарки. Он проявлял ко мне большой интерес, вероятно потому, что слышал, что я – королева.

Он повелительно подзывал меня к себе, желая показать мне какую-нибудь картинку или дворец из кубиков.

– Королева, – кричал он, – иди сюда, королева, посмотри!

Анна говорила о его уме – против обыкновения, очень многословно. Сара теряла терпение, но на Анну это не производило никакого впечатления, и она с тем же восторгом продолжала превозносить достоинства своего ребенка.

У мальчика был собственный экипаж, запряженный самыми маленькими пони, каких только можно было найти.

Люди подходили к парковой ограде, чтобы взглянуть на ребенка. Они приветствовали его. Он важно оглядывал их и потом приветливо махал им рукой. При этом все смеялись, и приветствия звучали еще громче. Это так нравилось ему, что он подпрыгивал от восторга.

Маленький герцог пользовался популярностью, как и Анна, ее любовь к нему трогала сердца. Где бы она ни появлялась, было видно, что народ расположен к ней. Ко мне тоже хорошо относились. Только Уильяма встречали молчанием.

Мальборо отправился в Ирландию, где на юге начались беспорядки. Он успешно справился с ними, и, когда он вернулся, я услышала, что Сара настаивала на награде для него.

Анна заговорила со мной об этом:

– Сара считает, что заслуги ее мужа должны быть оценены по достоинству. Он должен получить или орден Подвязки, или герцогский титул.

– Так ведь его уже сделали графом.

– Но подумай, сколько он уже совершил с тех пор.

– Он выполнял свой долг, я согласна.

– Сара говорит, что верная служба должна быть вознаграждена.

– Сара не пишет в этой стране законы, – сказала я резко, – хотя, несомненно, ей бы этого хотелось.

Анна, по обычаю, погрузилась в угрюмое молчание, так что я начала говорить о маленьком Уильяме, которого она никогда не уставала обсуждать.

Я рассказала об этом разговоре Уильяму.

– Мальборо считает, что он заслуживает вознаграждения, – сказала я. – Поскольку скоро представится место для еще одного кавалера ордена Подвязки, он рассчитывает получить его.

– Орден Подвязки! Мальборо! – воскликнул Уильям. – Об этом и речи быть не может.

– Я так и думала, что вы не согласитесь. В сущности, это идея его жены.

– Эта женщина вмешивается повсюду, и это уже слишком.

С этим мнением я от души согласилась.

Уильям сказал мне, что скоро намерен отправиться в Голландию и предоставит правление мне.

Это уже не напугало меня так, как раньше. Перспектива занять первое место и принимать решения вызывала у меня прилив энергии. Я начала понимать, что, несмотря на все тревоги, сопутст– вующие этому положению, власть возбуждает меня.

– Я должен присутствовать на конгрессе европейских стран, – сказал он. – Французов следует больше опасаться, чем Якова, а так как и он сейчас во Франции, мы должны удвоить осторожность. Он слаб, но Франция сильна, и все те, кто против нее, должны объединиться. Мы обсудим это на конгрессе.

За несколько дней до его отъезда был обнаружен заговор. Это был предел безрассудства. Заговорщики обещали помочь отцу вернуться, если он даст торжественное обещание управлять Англией как протестантской страной. Он должен был собрать отряд во Франции, который помог бы ему произвести высадку на английском берегу. После этого французов следовало отправить обратно во Францию. А тогда его друзья в Англии поддержали бы его и помогли вернуть ему трон.