Риск
Шрифт:
Люди за другими столиками украдкой следили за развитием событий, прикрываясь оживленной беседой, а тем временем метрдотель откупорил бутылку для Элроя и налил ему щедрую порцию. Управляющий непринужденно продрейфовал назад к нашему столику.
— Ваш обед пойдет за счет заведения, сэр. — Он тактично помолчал.
— Мистер Элрой — ценный посетитель. — Он едва заметно поклонился и медленно удалился, не дожидаясь ответа.
— Какой бесчувственный, — возмутилась Джосси, готовая взорваться.
— Какой профессионал.
Она уставилась на меня.
— И часто вы спокойно сидите и позволяете обзывать себя ублюдком?
— Раз в неделю и два раза в день по воскресеньям.
— Бесхребетный.
— Если бы я встал и поколотил его, наши бифштексы остыли бы.
— Мой и так остыл.
— Возьмите другой, — предложил я. Я принялся за еду, начав с того, на чем остановился, и через пару секунд Джосси последовала моему примеру.
— Объясните, — потребовала она. — Я сгораю от нетерпения. Из-за чего весь сыр-бор? — Она окинула взглядом ресторан. — Вы стали теперь главной темой разговоров, и общественное мнение склоняется не в вашу пользу.
— Как правило, — сказал я, подцепив вилкой салат-латук, — клиентам не стоит рассчитывать, что их бухгалтер поможет им нарушить закон.
— Хворостина?
— И бухгалтеры, к сожалению, не вправе обсуждать дела своих клиентов.
— Вы серьезно?
Я вздохнул.
— Клиент, который хочет, чтобы бухгалтер посмотрел сквозь пальцы на его попытку уклониться от уплаты налога с очень солидной суммы, навряд ли запрыгает от счастья, когда бухгалтер откажется это сделать.
— М-м. — Джосси энергично жевала. — Теперь понимаю.
— И бухгалтер, — продолжал я, — который советует своему клиенту указать в декларации всю сумму и заплатить налог, иначе противные финансовые инспектора наверняка выявят сокрытый доход и клиенту придется заплатить штраф вдобавок к налогу, и со всех точек зрения он кончит очень плохо, так как получит по шее не только за это конкретное нарушение, но и в дальнейшем каждую его налоговую Декларацию будут изучать под микроскопом, и его вечно будут трясти из-за каждого пенни, и инспектора будут обшаривать все щели в его доме в два часа ночи... — я перевел дыхание, — такой бухгалтер может не пользоваться популярностью.
— Неразумно.
— И бухгалтер, который отказывается нарушить закон и говорит, что, если его клиент настаивает на этом, пусть решает свои проблемы где-нибудь в другом месте, такого бухгалтера вполне могут назвать ублюдком.
Она доела бифштекс и отложила нож и вилку.
— А этот гипотетический бухгалтер доносит налоговому инспектору?
Я улыбнулся.
— Если данный клиент больше не является его клиентом, бухгалтер понятия не имеет, уклоняется бывший клиент от налогов или нет. Так что нет, он не доносит. — Следовательно, Элрой все понял не правильно.
— Э... — сказал я, — именно он придумал систему, благодаря которой Хворостина добывал деньги. Вот почему Элрой-старший так разъярен. А мне не следовало вам все это рассказывать.
— Вас теперь обезглавят, или повесят, или что?
— Вознесут до небес. — Я отпил глоток вина. — Просто поразительно, как много людей пытаются заставить своих бухгалтеров помочь им смошенничать с налогами. Я считаю, если кому-то взбрело в голову мошенничать, последний человек, кому об этом следует рассказывать, — его бухгалтер.
— Сделать дело и сидеть тихо?
— Если готовы рискнуть.
Она снисходительно улыбнулась.
— Рискнуть чем? Уклонение от налогов — национальный вид спорта.
Люди никогда не понимали, что такое налогообложение, подумал я. Жестокость, с какой подчас выжимали налоги, затмевала даже методы лендлордов эпохи королевы Виктории. Ныне представители налоговой инспекции обладали пугающе широкими чрезвычайными полномочиями, им позволялось вторгаться в дом и обыскивать.
— Намного безопаснее красть у своего нанимателя, чем у налоговой инспекции, — сказал я.
— Вы, должно быть, шутите.
— Попробуйте профитроли, — сказал я. Джосси смерила взглядом подкатившую тележку с десертом и выбрала четыре маленькие сдобные булочки с кремом, густо политые шоколадным соусом.
— А вы разве не возьмете ничего? — требовательно спросила она.
— Я не забываю о Гобелене в среду.
— Неудивительно, что жокеи толстеют, когда наконец перестают ограничивать себя в еде. — Она с удовольствием зачерпнула ложкой темнокоричневую клейкую субстанцию. — Почему безопаснее красть у своего нанимателя?
— Он не может продать ваши личные вещи, чтобы вернуть деньги.
Большие глаза распахнулись шире.
— Ну и ну! — вырвалось у Джосси.
— Если вы погрязли в долгах, суд может послать исполнителей, чтобы забрать вашу мебель. Если вы вместо этого проворовались, то не может.
Она ошеломленно замерла с полным ртом, потом торопливо прожевала и проглотила.
— Продолжайте немедленно, — велела она. — Я сейчас лопну от нетерпения.
— Ну... национальный вид спорта именно воровство, а не уклонение от налогов. Мелкое воровство. Ограбления. Кражи. Большинство магазинных краж совершается персоналом, а не покупателями. Если девушка, которая целый день продает колготки, спрячет одну пару в сумочку, когда пойдет домой, никто всерьез не обвинит ее. Воровство по мелочи у хозяина считается даже чем-то вроде законных дополнительных льгот. И если вдруг какая-нибудь фирма-производитель ставит у служебного входа контролера, поднимается едва ли не бунт, пока его не уберут.
— Из-за того, что он прекращает утечку гаечных ключей и автопогрузчиков?
Я усмехнулся.
— Можно было бы прокормить армию тем, что исчезает из холодильников отелей.
— Бухгалтеры, — заявила она, — не должны считать это забавным.
— Особенно если они проводят всю свою жизнь, выискивая мошенничество.
— Неужели? — Она искренне удивилась. — Нет, правда? Я думала, бухгалтеры просто подводят итоги.
— Основная цель аудита — обнаружить обман. — А я думала, что... ну... подсчитать прибыли и убытки.