Чтение онлайн

— Сэнди — это его вечно больная секретарша, — пояснила Джорси, у нее постоянно то бронхит, то прострел, то аборт.

Я рассмеялся.

— А Лида?

Джосси скорчила гримаску, и неожиданно девушка показалась трогательно уязвимой под блестящими доспехами бравады.

— Лида впилась в него, точно ленточный червь. Терпеть ее не могу.

Поговорим лучше о еде. Я умираю от голода.

Мы изучили меню, сделали заказ, прикончили выпивку и отправились обедать в столовую, повидавшую не одно столетие: каменные стены, обнаженные дубовые балки, красный бархат и приглушенный свет.

Джосси ела так, словно проблемы полнеющих талий не существует вовсе, что явилось приятным разнообразием после одной привередливой особы, клевавшей как птичка, которую я водил в ресторан в последний раз.

— Мне повезло, — сказала она самодовольно, накладывая целую горку масла на картофель, запеченный в мундире.

Я подумал, что ей повезло не только с хорошим обменом веществ. Сообразительность, очаровательное лицо, высокая изящная фигура: в ней не было ничего заурядного.

В основном за столиками вокруг нас сидело по два-четыре человека, которые негромко разговаривали между собой. Львиную долю шума производила большая компания, разместившаяся у дальней стены.

— Они все время смотрят сюда, — сказала Джосси. — Вы их знаете?

— Похоже, спиной к нам сидит Хворостина Элрой.

— Неужели? Празднует свою победу?

Хворостина Элрой, прозванный так за необычайно тощие ноги, старательно избегал меня в раздевалке в Таустере и, наверное, совершенно расстроился, обнаружив, что я обедаю в его местном пабе. Он был моим клиентом из числа жокеев, но останется ли он им и дальше, вызывало сомнения. В настоящий момент он не особенно меня жаловал.

Однако источником шума был не он, а хозяин вечеринки, суровый с виду человек, от природы обладавший громким голосом.

— Перестаньте их гипнотизировать, — сказал я Джосси.

Большие глаза уставились на меня поверх бифштекса с салатом.

— Страусиная позиция? — полюбопытствовала она.

Я кивнул.

— Если мы спрячем, головы в песок, возможно, буря нас минует.

Но буря, по-видимому, только набирала силу. Слова типа «ублюдок» слышались все громче сквозь общий гул, и многие посторонние посетители начали проявлять интерес.

— Неприятность, — сообщила Джосси без заметного сожаления, — встала на ноги и двигается в нашу сторону.

— Черт.

Она усмехнулась:

— Трусишка.

Неприятность приблизилась нетвердыми шагами подвыпившего человека.

Под пятьдесят, определил я. Рост около пяти футов восьми дюймов, короткие темные волосы, раскрасневшееся лицо и воинственный взгляд. Он был настроен решительно и полностью проигнорировал Джосси.

— Мой сын говорит, ты и есть тот самый ублюдок Рональд Бриттен. Помимо того, что он орал, у него еще слегка заплетался язык.

Не обратить на него внимание значило напроситься на драку. Я положил на стол нож и вилку и откинулся на спинку стула. Я сделал вид, будто он задал мне вежливый вопрос.

— Хворостина Элрой ваш сын?

— Верно, черт побери, — сказал он.

— Он красиво выиграл сегодня, — заметил я. — Здорово.

Секунды на две Элрой-старший лишился дара речи.

— На черта ему сдалось твое «здорово».

Не ответив, я спокойно ждал. Элрой-старший нагнулся, дохнул винным перегаром, и нацелился мне в лицо указательным пальцем.

— Не трогай моего сына, ясно? Он никому ничего плохого не делает. Он не хочет, чтобы какой-то ублюдок, вроде тебя, доносил на него проклятой налоговой ищейке. Иуда, вот ты кто. Делаешь свои делишки у него за спиной.

Стукач, вот ты кто.

— Я не сообщал о нем.

— Не выйдет. — Он с угрозой затряс пальцем. — На тебя с твоим проклятым инспектором он тратит сотни, не так ли? Таких, как ты ублюдков, надо сажать в тюрьму. Это пойдет тебе на пользу.

Из-за плеча Элроя возник невозмутимый метрдотель.

— Простите, сэр, — начал он. Элрой набросился на него, как разъяренный бык.

— Двигай отсюда. Мне плевать, кто ты такой. Двигай. У меня есть собственное мнение, и когда я его выскажу, я сяду, ясно? Не раньше.

Метрдотель малодушно ретировался, и Элрой вернулся к своему основному объекту. Джосси не сводила с него осуждающего взгляда, но это не изменило его намерений.

— Я слышал, кто-то недавно продержал тебя под замком около десяти дней, а ты выбрался. Чертовски жаль. Ты заслуживаешь, чтобы тебя упрятали, ей-Богу. Ублюдок, вроде тебя. Кто бы тебя ни запер, хорошо придумал.

Я ничего не ответил. Элрой развернулся в пол-оборота, но он отнюдь не закончил. Просто обратился к более широкой аудитории.

— Знаете, что этот ублюдок сделал моему сыну?

Аудитория старательно отводила взгляд с чисто британским смущением, но, независимо от собственного желания, они получили ясный ответ.

— Льстивый, угодливый ублюдок пополз на брюхе к налоговому инспектору и донес ему, что у моего сына есть денежки, с которых он не заплатил налогов.

— Я этого не делал, — сказал я Джосси.

Элрой круто повернулся ко мне и ткнул в меня пальцем:

— Лжец проклятый. Для ублюдков, вроде тебя, и тюрьма слишком хороша.

Появился управляющий, за ним маячил метрдотель.

— Мистер Элрой, — любезно обратился управляющий. — Бутылка превосходного вина для ваших гостей, поздравление администрации. — Он поманил пальцем метрдотеля, который проворно подал бутылку кларета. Управляюший был молод, одет с иголочки и напомнил мне Вивиена Иверсона. Его елей неожиданно сотворил чудо, умаслив бурю, которая пошла на убыль, выдав напоследок еще несколько «ублюдков», и возвратилась к своему столу, бормоча себе под нос.