Чтение онлайн

– Технологии, – подал голос Сергей. – Изделия, чертежи, комплектующие…

– Плевать они хотели. У них и без нас есть много чего. В немногих экземплярах, правда. Производственная база хромает. Но это временно.

– Знаю. Ноутбук сам видел. И фотик.

– Хороший, новый ноутбук?

– Не сказал бы…

– То-то же. Старая глючная рухлядь отправлена в Центрум все равно что на помойку. Несколько дней – и хана ей. Отправлена, конечно, от нас, с Земли. Среди пограничников немало землян.

– Я это понял.

– А раз понял, чего языком зря мелешь?

– В порядке еще одного свежего взгляда.

– А-а, ну-ну.

– И в порядке этого взгляда я хочу спросить, – сказал Сергей. – Если для прочности соглашения необходим козырь, то зачем давать его нашим противникам? Весомый козырь должен быть у нас. И даже не обязательно в рукаве.

Несколько секунд все молчали.

– Гений, – проговорил наконец Тигран Арутюнович севшим голосом. – Парадоксов друг. В следующей жизни полководцем будешь. Но! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас предложил?..

Макс сидел на деревянном табурете, одетый лишь в трусы, носки и рубаху из домотканой пестряди. В трех шагах перед ним имел место обширный, запачканный чернилами стол, по ту сторону коего на деревянном стуле с высокой спинкой помещался полицейский чин. Чину было жарко, он то и дело промокал платочком пот на лбу и утирал потную шею. Ничем он не был примечателен – невыразительный голос, невыразительное безбровое лицо, тусклые волосы и выцветшие глаза. Иной раз попадется на глаза этакий бесцветный экземпляр – и против воли начнешь гадать, зачем он нужен природе.

Природе, может, и не нужен. А вот государственной машине – иное дело.

Жужжала и билась в пыльное оконное стекло крупная муха. Допрос длился второй час, и без всякого толку. Он надоел даже мухе.

Руки были скованы за спиной. Ржавые наручники не защелкивались автоматически, а запирались на скрежещущий замок. Не говорили ли Максу, что Тупса – порядочная дыра?

Так оно и оказалось. И как во всякой дыре, здесь легко было повстречать людей, преисполненных сознания собственной значимости уже по причине облеченности какой-никакой властью. Терпения им было не занимать.

Максу, впрочем, тоже.

– Значит, вы заявляете, что никогда не видели ни пресловутого Старца, ни его людей?

– Отдайте мою одежду, – отвечал Макс. – Исс антау мине васти.

– Которую? Костюм охотника или костюм горожанина?

– Оба.

– От кого вы скрывались? Зачем вам понадобилось тайно переодеваться в проулке?

– Разве это запрещено законом?

– Отвечайте на вопрос!

– Отдайте мою одежду.

– А без нее у вас язык отсох отвечать на вопросы?

– Мне стыдно без галстука, – издевался Макс, глядя на свои голые ноги.

– Какое задание вы получили от Старца? – долбил дознаватель в одну точку, и все опять шло по кругу.

– Исс антау мине васти.

– Кто вы такой? От кого скрывались? Ваше задание?

– Отдайте мою одежду.

Наконец дознаватель изнемог. Отшвырнул насквозь мокрый платок, выудил из кармана свежий и принялся утираться, неприязненно глядя на Макса. Затем кликнул стоящего за дверью полицейского и потребовал себе чаю.

Макс молчал.

Положение было незавидное: он попался. Рассуждая логически, он и должен был попасться. В Гомеостате то же самое: если новоприбывший начинает очень уж чудить, стражи порядка вежливо возьмут его под руки и доставят в участок, а уж дежурный начальник решит, что с ним делать: отпустить, ограничившись словесным вразумлением, или запереть на недельку в камеру. После первого же цикла смерти-возрождения до многих доходит, как устроен этот мир, а для особо непонятливых можно и повторить урок столько раз, сколько нужно.

Но Гомеостат – уникальный мир.

Теперь Макс понимал это не только умом, но и всем существом. Центрум был иным, и, если верить словам Теодора, Патрика и Рафаэля, другие миры тоже были совсем иными. Они не походили на Гомеостат, но походили на Центрум. В ином городе и то легко попасть впросак, что уж говорить об ином мире. Арест был просто закономерен.

Но была ли альтернатива? Ни с кем не общаясь, прятаться в лесу? Разве это выход? Это всего лишь способ проголодаться.

Ничего, решил Макс, подержат и отпустят. Вменить-то нечего. Снимать штаны в проулке, может быть, и проступок, но уж никак не преступление. Дурацкая версия насчет шпиона скоро сама собой отпадет. Нужно всего лишь молчать.

Дознаватель пил чай из блюдечка, обжигаясь и хлюпая. В дверях застыл принесший чай здоровенный полицейский: не будет ли еще каких приказаний? Их не последовало, вернее, последовало только одно: дознаватель жестом приказал полицейскому убраться за дверь. Тот молодцевато сделал кру-гом – после чего немедленно отскочил и взял под козырек, нос к носу столкнувшись с еще одним слугой закона.

Этот был невысок, пузат и пучеглаз. Ухоженные рыжие усы его подпирали нос, спускались вниз от углов рта и плавно переходили в холеные бакенбарды. Судя по тому, как вскочил и вытянулся дознаватель, посетитель был в изрядных чинах. О том же говорил его мундир с серебряным шитьем и какими-то штуками на груди – вероятно, наградами. Фуражки не было – был крупный, разросшийся за счет залысин лоб, внушавший бы невольное уважение, не будь он покрыт какой-то сыпью.

– Встать! – зашипел на Макса дознаватель. – Встать перед господином вице-полицмейстером!

– Сидите, сидите, – весьма дружелюбно ответствовал тот, шариком катясь к столу. Поискал что-то глазами и дождался: полицейский опрометью принес откуда-то мягкий стул. Тогда господин вице-полицмейстер сел и начал отдуваться. – Уф-ф! Жарковато сегодня, правда?

Осторожно присевший на краешек своего стула дознаватель выразил почтительное согласие с мнением начальства о превратностях климата.