Чтение онлайн

– А молодой человек умеет формулировать, – сказал, ни к кому не обращаясь, Кирилл Денисович и посмотрел на Сергея с теплотой.

– Тогда вопрос: кто из посторонних мог знать о предполагаемых способностях Макса и осуществить похищение? Местные власти? Бандиты? Пограничники? Конкуренты?

– Естественно, конкуренты, – буркнул Тигран Арутюнович.

– Тогда еще один вопрос: откуда они узнали?

– Это-то ежу понятно: у нас утечка. Болтун или «крот» – выясним. Найдем суку. Но данный вопрос, полагаю, не главный. Макс…

– Вот именно, – решительно поддержала Ева. – Где карта?

– На компьютере.

– Нет, лучше бумажная. Северо-восток Центрума. Оннели, Аламея, Краймар, Сурган и Сухая пустошь. Оннели в крупном масштабе – отдельно. Мы должны исходить из того, что Макс – там. Ладно, сейчас сама принесу…

Через полчаса знакомая Сергею карта – политическая и физическая одновременно – была исчеркана вдоль и поперек цветными фломастерами. К известным зонам локализаций добавились сомнительные, опробованные, может быть, всего лишь раз, а также гиблые, расположенные как в издевку посередине безводных пустынь или в местах, плотно контролируемых пограничной стражей Центрума. Увы, ни одна из зон не находилась на территории Оннели.

Об Оннели Сергей знал не так уж много. В давние времена эта страна была северной провинцией Аламейской федерации, довольно развитого, но слишком большого и потому рыхлого края. И всегда она была глухоманью – краем не слишком высоких гор, непролазных лесов и озер, дающих начало великим рекам. Население по большей части занималось сельским и лесным хозяйством, рыболовством и всякими исконными ремеслами, имело свои, отличные от аламейских, обычаи, разговаривало на своем языке и не любило ни во что вмешиваться. После катастрофы, постигшей весь Центрум, Оннели без особых трудов добилась независимости. Погрязшей в усобицах Аламее было просто не до нее. С тех пор в Оннели мало что изменилось. Если Клондальская республика, оправившаяся раньше других, неуклонно крепла и уже предъявляла претензии на главенство в Центруме, если чуть-чуть отставшая от нее Лорея надеялась добиться того же, вкладывая огромные средства в науку и технику, если Краймар решил специализироваться на управлении финансовыми потоками, а Сурган наращивал армию в надежде исправить мир силой, то в Оннели по-прежнему копали огороды, доили коров и возили навоз на поля. Несколько десятков лесопилок, две-три бумагоделательные фабрики, столько же ткацких, парочка неглубоких шахт да еще железнодорожная инфраструктура – вот и все, что можно было назвать промышленностью. Никаких полезных ископаемых, если не считать каменной соли, там не водилось, отчего и не случилось никаких бед от проседания почвы, когда в Центруме исчезла нефть. На экспорт – прежде в Аламею, а теперь главным образом в Краймар и Сурган – шли выделанные кожи, древесина, бумага да еще соленая рыба. Страна напоминала заключенного, проснувшегося от драки в камере, лениво перевернувшегося на другой бок на своих нарах и продолжившего мирно храпеть.

И еще: на территории Оннели разлапистым осьминогом разлеглась крупнейшая из аномальных зон Центрума. Ее границы были проведены неуверенным пунктиром. Возврат из аномальной зоны в мир Земли был невозможен, зато были в зоне точки, откуда очень квалифицированный проводник мог открыть Проход в иной мир-лепесток. Во всяком случае, одна точка наверняка была – и выводила в Гомеостат.

Вот и все сведения. Контрабандисту больше знать и не надо. В лишенной локализаций сонной Оннели ему делать нечего – ну разве что в последние годы появилась зыбкая возможность уйти туда от пограничников и отсидеться какое-то время. О пресловутом Старце было известно лишь то, что старикашка ревнив: терпит (пока) государственную власть, терпит (вынужденно) железнодорожников с их собственной властной структурой, не распространяющейся далее полосы отчуждения, но никого третьего уже не потерпит.

Третьей властью оказалась пограничная стража, и Старец объявил пограничников вне закона. Одетые во все черное воины Старца не знали пощады. Сельское население поддержало их: слишком уж охамели пограничники в том патриархальном крае, надоели… После потерь с той и другой стороны Штаб Корпуса пограничной стражи Аламеи отозвал своих людей из Оннели.

Значит, Максу пока не грозит опасность попасть пограничникам в лапы, сообразил Сергей. Ладно.

Задача очевидным образом распадалась на два этапа. Первый: проникнуть в Центрум и добраться до Оннели, не напоровшись на пограничников. Второй: найти в Оннели Макса, начав с Тупсы. Этот городишко был невелик – впрочем, в Оннели даже столица была городом с населением не свыше пятидесяти тысяч человек.

Тут Сергей обнаружил, что обсуждение первого этапа уже дало четыре примерно равноценных варианта заброски. Шел ожесточенный спор.

– Аламея, – твердила Ева. – Это кратчайший путь. Время дорого.

– Время-то дорого, – соглашался чесоточный проводник Кирилл Денисович, по привычке скребя загривок пятерней. – Да, формально верно: путь из Аламеи кратчайший. По расстоянию. Но по времени – вряд ли. Если там очередная заварушка – можем застрять. Аламея же. Охлократия с уклоном в анархию. Бедлам. Бунты каждую неделю то там, то тут. Что я, Аламею не знаю? Лотерея получится. За Максом охотимся не только мы – могут увести из-под носа. Мы уже отстаем минимум на двадцать четыре часа. Самый надежный вариант – через Краймар по железке. Ближайшая локализация в получасе езды отсюда. А там – вагон первого класса, чистая публика, все в высшей степени респектабельно, через трое суток гарантированно будем в Тупсе…

– Трое суток – много, – возражал Тигран Арутюнович, зачем-то поглаживая лысый череп. – Притом ты до железки доберись еще. Краймар… гм… Не пробовал. И знаешь, не хочется. Слишком уж там все… прилизано. И деньги уж очень в чести. Краймарец мать родную продаст за деньги. И закон там вроде бога. Твои деньги краймарец возьмет, а потом тебя же и заложит. И будет доволен собой до невозможности, гнида респектабельная. А чем плоха Сухая пустошь? Мы ее знаем вдоль и поперек. Или вот: маленькая локализация на границе Аламеи и Сургана. Места вполне дикие, население малочисленно, и если не напоремся на бандитов, то…

– А ты можешь дать гарантию, что мы на них не напоремся? – наскакивала Ева. – Можешь?

– Отобьемся.

– А если нет? Надо либо совсем по-тихому, либо стремительным броском, и второй вариант лучше: время дорого. Вот почему я за Аламею… Постойте! Есть идея!

– Твой диплом пилота? – прищурился мудрый Тигран Арутюнович.

– Конечно! – Ева сияла. – Мы покупаем легкомоторный самолет… нет, лучше автожир, он где угодно сядет и взлетит. Тысяч тридцать-сорок евро, ну, может, пятьдесят за срочность. Сто двадцать километров в час. Доставляем его сюда, открываем Проход в Аламею, вкатываем туда автожир, я взлетаю – и спустя каких-нибудь семь-восемь часов пересекаю границу Оннели…

– И еще три часа лету до Тупсы, ага…

– Бензин устоит десять часов, он все же в баке…

– А ротор? Лопасти из композита, связующая основа – пластик, нагрузка в полете та еще. Через три-четыре часа лопасти просто сломаются.

– Да, правда…

Сергей зевнул. Обсуждение по понятным причинам шло без него. Из проводников лишь Алена знала о Центруме еще меньше, чем он.

– Пойду посплю, – буркнул он и удостоился лишь досадливого жеста: иди, мол, не мешай. Словно карапуза отогнали, чтобы не путался в ногах у взрослых.

Ну и фиг с ними… В своей комнате Сергей повалился на кровать как был – в одежде и обуви. Выключил бра в изголовье, закрыл глаза. С поляны больше ничего не доносилось – вероятно, босс отбыл. За окном догорали последние угли заката. Спать вдруг расхотелось совершенно. Черт возьми, а ведь операция же интереснейшая! Уникальная, можно сказать, операция – найти человека… как Диоген, да. Днем с фонарем. Не переправить на горбу рюкзак контрабандного груза и обменять его на другой рюкзак, а вытащить из аномальной зоны Центрума человека! Тогда какого… они подходят к этой операции как к рядовой?!