Чтение онлайн

После всех событий, связанных с этим делом, а особенно после «русаковской битвы» милиция ни за что не допустила бы «Львиное сердце» даже близко к месту событий. Но теперь последнее слово было не за милицией. Операция «Воздушные акробаты», которую спешно начали разрабатывать после получения требований террористов, считалась совместной — МВД, МО и ФСБ, — но за ниточки дергал Антитеррористический центр, с которым Каменев имел давние связи. Этому центру он и подал здравую идею.

Сейчас у похитителей Яны Ружевич не те условия, чтобы тщательно проверять содержимое денежных мешков и подлинность купюр. А три миллиона фальшивых долларов по сусекам ФСБ и УОП можно наскрести без затруднений. А наверх кинуть несколько пачек настоящих долларов — потом эти расходы покроет седовский фонд.

А за эту идею Каменев получил право включить в экипаж самолета своего человека. Его заместитель Селезнев был когда-то пилотом гражданской авиации, а после того как его отстранили от полетов по состоянию здоровья, стал работать в охране аэропорта. Там его и нашел Каменев. И хотя последствия жесткой посадки, перечеркнувшей летную карьеру Селезнева, до сих пор давали о себе знать, он по-прежнему вполне мог пилотировать самолет.

На этот раз Селезнева включили в экипаж в качестве бортинженера. Все-таки у него давно не было летной практики. Зато Селезнев регулярно совершенствовался в стрельбе и единоборствах, как было заведено в «Львином сердце» для всех, включая клерков.

Правда, после сложной операции по захвату мстителей Селезнев находился не в самой лучшей форме — очень уж устал. Но кроме него послать было некого. А выносливости заместителю шефа «Львиного сердца» было не занимать.

Самолет вылетел из Москвы после двух часов ночи. Срок ультиматума, предъявленного похитителями, к этому Времени уже истек, но раньше управиться было невозможно. На то, чтобы собрать и упаковать даже фальшивые деньги, найти и подготовить самолет и экипаж, наладить связь с военными и гражданскими службами с тем, чтобы самолету был открыт зеленый коридор, а силы милиции, армии и ФСБ в любой точке страны могли быстро отреагировать на любые действия террористов, — на все это требуется время, и трех часов для такой работы катастрофически мало.

Наверное, Крокодил и сам понял, насколько нереален объявленный им срок. По крайней мере, когда около двух часов к «тойоте» опять подошел Сажин и сообщил, что самолет с деньгами приземлится только в четвертом часу, Гена не впал в ярость и не стал, как обещал прежде, делать больно младшей из заложниц. Однако он все заметнее нервничал — хотя бы потому, что предполагал улететь отсюда задолго до рассвета и спрыгнуть с парашютом тоже в темноте, а восход солнца встретить уже в Москве, где три миллиона баксов весят больше, чем все правоохранительные органы, вместе взятые. Так думал Гена по прозвищу Крокодил и на этом строил свои надежды и планы.

Но все опять срывалось — и похитители ничего не могли с этим поделать. Заложниц всего две, и убить их сейчас нельзя, а пытать — бесполезно. Оттого, что девчонка будет орать от боли, баксы с неба не посыплются, а менты могут сделаться злее и что-нибудь учинить — штурм, например. А Крокодил вовсе не был готов исполнить свое обещание и устроить на летном поле маленькую Хиросиму.

Поэтому для начала он решил взять еще одного заложника.

— Остаешься тут! — крикнул от Сажину. — Ложись на землю. Носом. Не вздумай рыпаться — ты на мушке.

— Только спокойно, гангстер хренов, — ответствовал Сажин, без суеты исполняя приказ террориста.

Крокодил пальнул из пистолета так, что пуля ударила по бетону метрах в трех от Сажина.

— Сколько раз говорить: не хами! — прокомментировал Крокодил свой выстрел.

Юра хамить более не стал и лежал смирно. Зато всполошились коллеги Сажина в здании аэровокзала и в оцеплении. Момент был критический — вообразив, что Сажина убили, милиционеры могли открыть стрельбу без приказа и даже пойти на штурм. Да и за соответствующим приказом к руководителям операции сразу же обратились несколько групп и подразделений. Однако немедленно всем было повторено в категорических выражениях — на провокации не поддаваться, без приказа огня не открывать и не предпринимать никаких самостоятельных действий.

Одного человека все же послали узнать, что там с Сажиным. Новый парламентер был одет, но в руке держал белый платок. На полпути его остановил окрик через мегафон:

— Стоять! Чего надо?

— Что с нашим человеком? — крикнул в ответ парламентер.

— С ним все в порядке. Так, прилег отдохнуть. Повторяю для неграмотных: никому сюда не приближаться. Если что не так, ваш парень умрет первым.

Сажин приподнял голову и помахал парламентеру рукой, показывая, что он жив и не нуждается в экстренной помощи. Убедившись в этом, человек с белым флагом пошел обратно.

Тем временем «Ил-76» приближался к городу, а в район аэропорта разными дорогами стягивались рокеры.

Они видели, как сел самолет. Как он пронесся по полосе, выкатился на рулежную дорожку и вплотную приблизился к пассажирскому лайнеру, под крылом которого примостилась «тойота» с преступниками и заложниками.

Оцепление никого не подпускало близко к аэропорту. Правда, городской прокурор сумел провести на летное поле Сереброва, Седова и Коваля, но больше никаких посторонних там не было.

Рокеры собрались на холме выше летного поля и прекрасно видели все в бинокль. Сейчас там, на поле, было много света. Штаб операции решил, что от этого хуже не будет, и дал команду врубить дополнительные прожектора. В случае штурма весь свет можно будет вырубить одновременно, и тогда у штурмующих появится дополнительное преимущество — преступники на несколько мгновений практически полностью ослепнут. Хотя конечно, обратный переход дал бы больший эффект.

Впрочем, о штурме речи пока не шло. Антитеррористический центр разработал какую-то свою операцию, так что от местных сил, собранных в аэропорту и вокруг него, требовалось только одно: дать преступникам погрузиться в транспортный самолет. Как только «Ил-76» взлетит и минует опасность взрыва в аэропорту, милиция, войска, спецотряды и силы гражданской обороны смогут вздохнуть спокойно. Вся дальнейшая работа будет проводиться в другом месте.

Крокодил сказал Казанове: «Пошел!», — и тот, помедлив чуть-чуть в нерешительности, все-таки пошел — наружу, за пределы машины, туда, где его легко могли снять снайперы.

Но обе заложницы оставались в «тойоте», под присмотром Крокодила. А еще одного заложника — Сажина — Казанов а ткнул в спину стволом автомата, приказав:

— Вставай! И без геройства, а то одна из девчонок улетит на небо.

Сажин молча повиновался и пошел к транспортному самолету впереди Казановы.

В самолете Казанова реагировал на каждый шорох, дергая ствол автомата туда-сюда. А Сажина в это время разбирал смех — наверное, истерического свойства. Комическим дознавателю ГУВД казался тот факт, что он наконец нашел блондина, который, нарушив правила дорожного движения, создал аварийную ситуацию на улице Матросова десять дней назад. То есть Сажин раскрыл преступление, по которому проводил дознание, а значит мог закрыть дело. Для этого следовало лишь объявить Эдуарду Костальскому, что он задержан по обвинению в неосторожной езде на мотоцикле.