Чтение онлайн

В общем, Юра Сажин, получив инструктаж от множества спецов и больших начальников и в силу обилия информации пропустив всю ее мимо ушей, пошлепал по нагретому бетону к «тойоте», притаившейся за стойкой самолетного шасси.

По пути Юра думал о том, как хорошо быть героем на словах и на глазах у восхищенной публики вызваться добровольцем для выполнения задания, которое тебе наверняка не поручат. А вот поручили же. И не то, чтобы Юра был труслив, и не то, чтобы он хотел как-то по-особенному выпендриться, а все-таки, по мере приближения к машине террористов, дрожь в коленках и сосание под ложечкой становились все основательнее.

— Стой! — вдруг приказали из машины. Парламентер остановился метрах в пятнадцати от машины, у яркого огня рулежной дорожки. Требование террористов дать побольше света до сих пор не было выполнено, однако здесь и так было не слишком темно — во всяком случае, к этому месту ни с какой стороны нельзя было подобраться незаметно.

— Кто такой? — спросили из машины через мегафон.

— Сами же звали человека из милиции. Вот я и пришел.

— Кто такой, я спрашиваю! — голос террориста зазвучал угрожающе.

— Сажин из городского управления.

— Врешь, наверное. Ладно, неважно. Слушай и запоминай. Мне нужен транспортный самолет, «Ил-76». Пусть он подойдет сюда как можно ближе и раскроет свое хавало. Внутри должны быть три миллиона долларов и четыре парашюта. Нет, лучше восемь. На всякий случай. И ни одного лишнего человека — только экипаж. Мой напарник все это тщательно проверит, и если что не так — я убиваю малолетку. Все понятно?

— Понятно.

— Даю на все три часа. Потом начинаю делать малолетке больно. Если в три часа ночи я еще не улечу отсюда, то эту девочку никогда не полюбит ни один мальчик.

— Скотина.

— Не хами. И пусть добавят света на поле. Сколько можно напоминать? И не забывайте — моя граната со мной.

Крокодил показал Сажину гранату, зажатую в кулаке.

— Не удивляйся, — добавил он. — Рука у меня не устала. Когда вокруг все спокойно, я вставляю чеку обратно. Но никто кроме меня не знает, когда она есть, а когда ее нет. Ведь вы же не станете рисковать, чтобы это проверить? Не надо, прошу вас. Пожалейте бедных пассажиров.

— Еще пожелания будут?

— Шагай к своим. И не забудь передать им все, что я сказал. Дословно, если сможешь.

Сажин молча развернулся и пошел к аэровокзалу, раздумывая о том, что главный из террористов ведет себя чересчур спокойно для человека, у которого в руках граната с выдернутой чекой. Однако чем черт не шутит! Проверять это действительно очень небезопасно. Ведь этот Кружилин — явный псих, а шутки с такими людьми часто кончаются весьма плачевно.

А впрочем, что в лоб, что по лбу, и куда ни кинь — всюду фунт лиха. На данный момент у заложников гораздо больше шансов погибнуть, нежели остаться в живых. Хотя бы потому, что за три часа можно, хоть и не без проблем, добыть пустой транспортный самолет — но самолет, набитый долларами, за этот срок взять неоткуда, особенно ночью.

И ведь теперь уже не отмажешься, сказав, что это рекламный трюк, а никакое не похищение. Две заложницы налицо, плюс в самолете полсотни человек — и спецотряд задействовать нельзя, потому что любое неосторожное движение приведет к тому, что все эти люди взлетят на воздух. Вернее, могут взлететь. Но кто же захочет взять на себя ответственность за риск?

Большие начальники и крутые спецы, которым Сажин все это докладывал, не смогли с ходу предложить никаких решений. Вместо этого в ходе обмена мнениями всплыл один простой и, в общем-то, риторический вопрос:

— А куда это они собрались лететь?

Действительно, куда? Ведь нет в этом мире ни одной страны, которая раскрывала бы объятия воздушным террористам. Боевики и прочие нехорошие люди настолько прочно это усвоили, что в последнее время почти перестали угонять самолеты.

Неужели за маской спокойствия Крокодил скрывает отчаяние? Тогда дело совсем плохо — ведь в отчаяньи он вполне может в один прекрасный момент взорвать все к чертям.

В реанимационной машине, мчащейся под сиреной по московским улицам, окровавленный Зароков методично, быстро и без напряжения вырубил врача, обоих санитаров, милиционера, а вслед за ними и шофера. Потом стер с лица фальшивую кровь и переоделся в одежду одного из медиков. Затем проехал еще немного, бросил машину на людной улице и смешался с толпой. Трюк старый, хорошо известный и неоднократно описанный в литературе — но, как оказалось, по-прежнему действенный.

Его, разумеется, тотчас же объявили в розыск — благо, информации об этой личности «Львиное сердце» успело собрать немало. Только ищи ветра в поле — Москва велика, а Россия еще больше.

Кроме Зарокова пропал еще и идеолог мстителей. Арестованные мстители знали его под именем Аристарх, а более не могли сказать о нем ровным счетом ничего. Ходили разговоры, что Зароков нашел его в какой-то секте, но никто не знал — в какой именно.

«Львиному сердцу» тем временем было не до того. Объявился Коваль и по телефону в драматических тонах изложил новости по делу Яны Ружевич.

Новости были такие: преступники требуют самолет с деньгами и дают на все три часа. Теперь милиция и ФСБ чешут в затылке и трясут финансовые структуры, а на дворе, между прочим, ночь, и богатенькие буратины в это время спят или в лучшем случае гуляют с девочками по кабакам.

Каменев, однако, был человек хитрый и, переговорив с Ковалем, не стал даже думать о том, где среди ночи найти три миллиона баксов наличными. Шеф «Львиного сердца» просто набрал давно засевший в памяти номер и коротко переговорил со старым другом с Лубянки. Пока агентство сидело в глубокой луже, Каменев ни за что не стал бы этого делать, а его друг не стал бы его слушать. Но теперь Каменев был на коне, он вышел победителем в схватке с главным врагом и даже побег Зарокова не мог омрачить радость этой победы. Осталось добить врагов второстепенных — тех самых, которые засели в своей машине на летном поле аэропорта в часе лету от столицы.