Чтение онлайн

Сейдж уже ждёт нас на уроке экономики, её глаза мечутся между нами, словно она пытается понять, что происходит, — и становится ещё хуже, когда я сажусь рядом с моей Связанной вместо того, чтобы, как обычно, оставить дистанцию.

Я мог бы соврать и сказать, что это исключительно ради защиты Оли, но, по правде говоря, несмотря ни на что, я просто хочу быть рядом с ней.

Сейдж относится к этому спокойно.

Я снова чувствую себя козлом из-за того, что так ревную к их дружбе, но ничего не могу с собой поделать — особенно когда моя Связанная тепло улыбается ей в ответ. Та привязанность, что есть между ними, — самое действенное оружие, потому что она не наигранна и не выставлена напоказ, а просто искренняя и тёплая. Я бы сделал почти всё, чтобы моя Связанная смотрела на меня так же, абсолютно всё.

Хотя она и понятия не имеет, что я медленно схожу с ума, — или, может, догадывается и пытается предотвратить последствия. Но когда профессор начинает лекцию, моя Связанная вдруг наклоняется ко мне. Я мгновенно перестаю дышать, сердце бешено колотится в груди, и мне приходится сосредоточиться, чтобы не застыть и не выглядеть идиотом перед ней. Это почти невозможно, потому что она практически забирается ко мне на колени, чтобы шепнуть мне на ухо, и её дыхание касается моей шеи:

— Я не хочу Связи, но перестану бросаться на тебя, если ты сделаешь то же самое.

Когда она отстраняется, весь воздух разом вырывается из моих лёгких, но, к счастью, я не позорю себя, умоляя её вернуться. Чёрт, кажется, я просто хочу, чтобы она меня обняла.

Белый флаг.

Это крошечное предложение, ничто по сравнению с тем, чего я хочу от неё, но это больше, чем удалось добиться любому из её других Связанных, и я не могу позволить этому ускользнуть. Если я смогу доказать ей сейчас, возможно, мы сможем ладить. Возможно, я смогу убедить её, что никогда не хотел от неё чего-то, чего она сама не хотела бы всем сердцем, что Связь стала бы для меня аномалией, если бы её принуждали или заставляли, и что именно она разрушила нас, а не я. Не другие Связанные.

Она сделала это, когда оставила нас всех позади, потому что судила о нас… чёрт, я даже не знаю, откуда у неё взялись эти идеи, которые она бросает в нас.

Желудок снова скручивает от тревоги.

Мне требуется всё время до конца занятия, чтобы ответить ей, вложив в голос браваду:

— Это называется дружить, Оли, и я попробую, если ты тоже. Мы разберёмся со всей этой ерундой про Связь позже.

Фыркнув, она избегает моего взгляда, перекидывая сумку через плечо:

— Если это какой-то трюк «хорошего парня», притворство дружбы только ради того, чтобы трахнуть меня и заполучить свою Связанную, то я сейчас же дам тебе по яйцам и уйду, не задумываясь.

Сейдж разражается смехом, зажимая рот рукой, и я снова вспоминаю, что вырос вместе с Бенсонами. Она абсолютно потрясена тем, как Оли говорит со мной, со своим Связанным, и, думаю, это даёт ей пищу для размышлений о её собственной совершенно испорченной Группе Связанных. Я не в восторге от того, что стал примером, но если это придаст ей смелости сказать Райли и Джованне убираться ко всем чертям, то, по крайней мере, хоть для кого-то здесь найдётся светлая сторона.

Но это также не значит, что я просто проглочу это.

Закатив глаза, я бросаю на свою Связанную раздражённый взгляд:

— На данном этапе, Фэллоуз, тебе придётся умолять меня, чтобы я с тобой переспал. Друзья с нулевыми бонусами — разве что я буду следить за каждым твоим движением, а ты будешь искать шанс сбежать от нас всех.

ДВАДЦАТЬ ДВА

НОРТ

Погрязнув в угрозах безопасности, жалобах избалованных членов Совета и управлении неустанной охотой Нокса, я совершенно не готов к весенним каникулам — но они возникают словно из ниоткуда и быстро превращаются для меня в настоящий кошмар.

Несмотря на все наши усилия, никаких следов Тоби не обнаружено, а Связанная Группа его родителей исчезает прежде, чем я успеваю с ними поговорить. В их доме нет никаких признаков активности Сопротивления, и мы можем лишь предположить, что они скрылись.

Часть меня надеется, что они сами нашли Тоби.

Остальная часть понимает: шансов на это нет — ни у кого из Одарённых, и уж точно не у тех, кто живёт в нашем сообществе и не имеет ни капли подготовки.

Они всегда жили в закрытых сообществах, получали образование в частных заведениях, общались в проверенных кругах Высшего уровня… Тоби пропал, и я уверен: его родители отчаянно пытаются обезопасить оставшегося ребёнка.

Я не могу представить, что принял бы такое же решение, но я также не могу представить жизнь без кипящих, яростных, почти психотических Уз внутри меня.

Той самой, что всё ещё зациклена на той яме с костями, как бы сильно я ни пытался это забыть. Это не брезгливость и не страх: я видел немало кровавых сцен и ужасов благодаря этому совершенно бессмысленному конфликту. Чувство, которое я испытываю, — несомненно, стыд, но я буду скрывать его от каждого Одарённого, пока не найду могилу, в которой лягу.

Любая другая реакция на возбуждение, охватившее мои Узы из-за самого объёма смертей, немыслима — и лишь сделает меня монстром, каким меня считает сообщество Одарённых.

Погружение в работу — единственный известный мне способ не утонуть в собственном страдании. И после более чем десяти лет удержания места моей семьи в Совете это проще, чем дышать: отсечь всё сырое и настоящее, пока не останусь лишь аккуратным, удобоваримым картонным силуэтом спокойного и добродушного члена Совета. Всё, что для этого нужно, — сшитый на заказ костюм от Tom Ford, пара лоферов Hermes и улыбка, полная ровных белых зубов, чтобы скрыть зреющее во мне разрушение от тщеславных и самовлюблённых идиотов.

Те немногие, кто не так полон самомнения, — как раз те, кто разделяет мой ужас и ярость из-за похищений, — поэтому они будут отводить взгляд от представления, которое я разыгрываю, не говоря ни слова.

Чрезвычайное заседание бессмысленно: часы объяснений, в тысячный раз, что у нас нет ресурсов, чтобы приставить Тактические группы к каждой семье Одарённых. Никому не хватает смелости сказать, чего они на самом деле хотят, — чтобы охраняли лишь их собственные семьи. И когда Шарп возражает, указывая на деталь: за каждым движением моей Связанной сейчас ведётся пристальное наблюдение, — остальные за столом тут же получают предупреждение.