Чтение онлайн

Второго нападавшего попытался отоварить подъёмом стопы по яйцам, но в этом не преуспел, попав ему только по внутренней стороне бедра, и, пожалев босые ноги, стал отрывать его от Сажи руками, крича в открытую дверь номера.

– Наташа! Звони Борису! Мобильник на столе!

Мужичек попался в мои руки жилистый и не слабый, но к его несчастью, малого веса, потому оторвать от девчонки его удалось быстро, хоть этот гад и влепил мне, не глядя, каблуком по голой плюсне.

Больно!!!

Освобожденная женщина востока, заревев гудком морского парохода, выдернула лыжную палку из первого налётчика, который так и валялся на полу, стала ей бить второго налетчика, которого держал я, попадая при этом по мне каждый третий раз. Нее... Ну, мать вашу так, козу горную! Я так не договаривался.

Потом оказалось, что Сажи мне, наверное, жизнь спасла. Потому что била того кренделя по рукам, которыми он пытался достать пистолет. Смог бы достать - пристрел меня на хер в упор. И всё...

Но это выяснилось потом, а пока два удара ему, один - мне. Бамбуковой палкой!

На сажкин рёв, как чёртик из табакерки, явился большой и страшный Доннерман, с топотом, грохотом и нервическим русским ором.

– Все на пол, бля! Работает ОМОН!

"Цирк с конями!" - подумал я, удерживая выворачивающегося бандита и заламывая ему руки за голову, - "Что-то больно быстро Боря по звонку прибежал, Наташка, наверное, только-только отзвониться успела".

Сержант с ходу пробил хорошее пенальти находнику по копчику, отчего тот в моих руках сразу обмяк.

Потом, мимоходом содрав с Сажи пояс, он стал им вязать бандиту руки.

Внимательно посмотрев на Бориса, я начал сползать по стенке, карябая спину и нервически хихикая. Он был обут в тщательно зашнурованные форменные берцы, одет в красные трусы-боксёры и ремень с кобурой и мобильником, накинутым на плечо на манер берендейки. Форма "ноль" - трусы в скатку!

Картина маслом.

Глухая ночь.

Экономный ночной светильник.

Гостиничный коридор.

В нём я - абсолютно голый.

Сажи в халатике, распахнутом торчащими сосками, открывая нашему взору православный крестик между холмами грудей, плоский живот и красивое место схождения ног, покрытое вычурно подстриженным курчавым каштановым волосом.

Доннерман в омоновском неглиже.

И пара поверженных дуболомов под нашими ногами.

Посмотрели мы друг на друга и заржали, как кони.

Точно - цирк!

Потом сержант профессионально обшмонал находников, отложив к стене два пистолета "Глок-17", два запасных магазина к ним, маленький пистолетик из кобуры, найденной на щиколотке пронзённого бамбуком. В ту же кучу полетели складная наваха, два бумажника, никелированные наручники, нехилый кастет, связка ключей и охотничий манок на них, в качестве брелока.

Связанному локтями за спиной полуживому бандиту, его же наручниками зафиксировали ноги. По ходу этого действия Сажи подсуетилась и с мстительным удовольствием голой пяткой расквасила бандюгану нос, отправив того в нокаут.

Под другим кренделем, которого я пырнул лыжной палкой, растеклась приличная лужа черной крови.

Боря приложил два пальца к его сонной артерии.

Я вопросительно посмотрел на него.

Сержант отрицательно покачал головой.

– Труп. Ты ему печень пробил.

Встал, отцепил мобильник и стал по нему вызывать патруль.

В это время на лестнице послышался осторожный скрип обуви на деревянных ступеньках.

Доннерман кивнул мне на кучу пистолетов и показал рукой хватательное движение, не переставая вполголоса общаться с дежурным.

Я быстро подхватил в правую руку "Глок", а в левую запасной магазин, и переместился к выходу на лестницу, где неожиданно, лицом к лицу, столкнулся с ещё одним поздним посетителем, который держал наготове большой черный пистолет. Нацеленный в мой живот!

У меня яйца скукожились и попытались залезть внутрь организма под лобковую кость.

"Ну, вот и всё..." - пронеслось под черепной коробкой, потому как своё оружие я даже не удосужился проверить на наличие патрона в стволе.

Вдруг рядом со стуком распахнулась дверь, и грохнул выстрел, отзываясь гулким звоном в ушах.

Череп бандита с правой стороны от глаза до уха вмиг разлетелся на куски, как от внутреннего взрыва, обильно орошая стену кровью и мозгом. В воздухе вспухло облачко кровяной пыли. Бандит, даже без части головы, на удивление, крепко стоял на ногах, как бы ещё раздумывая о смысле бытия. Потом разом рухнул, выронив большой тяжелый пистолет на мою многострадальную ногу и так уже отдавленную.

Напротив лестницы, в проёме открытой двери, стояла Ингеборге с распущенными волосами и в чёрных трусиках в мелкий цветочек. В её вытянутой руке дымился верхним стволом маленький ювелирный деринжер, подаренный ей Кин-Конгом Рональдом на американской Базе. Грудь часто вздымалась. Глаза горели. Валькирия!

– Убери пестик подальше, - крикнул ей сержант, - Щас патруль примчится.

Я шагнул к Ингеборге, страстно поцеловал её в губы и хрипло прошептал.

– Я твой должник, любимая.

Ингеборге ответила на мой поцелуй, но меня, кажется, не расслышала. Радужной оболочки в глазах практически не было видно - один большой зрачок. Как только мои руки её обняли, так сразу она обмякла и повисла на них.

Деринжер со стуком упал на пол.

Вслед за ним последовал "глок". Мешал он мне.

– Всё хорошо, родная, всё уже кончилось, - приговаривал, встряхивая её крупную тушку и пытаясь увести в сторону кровати. Но это было тяжело. Ингеборге была, как не на своих ногах.