Чтение онлайн

– Арам, я согласен на девять сотен, - моментально стал ковать деньги, не отходя от кассы, - Мало того, я согласен ещё и на вашу комиссию с этих девяти сотен.

– Нет, Георгий...

– Арамджан, зови меня просто Жора.

– Хорошо, Жора, - Арам кивнул головой.

Тут я, по-кавказки, протянул ему через стол открытую ладонь, и он хлопнул по ней своими толстыми пальцами. На мизинце у него была массивная золотая печатка. Советского вида. Плоская. Без гравировки.

– Я не буду наживаться на твоей беде, - продолжил Арам, - У тебя ещё девочки на руках. Их поить-кормить надо. И довезти до места. А это недёшево.

У меня в голове тут же вихрем пронеслась мысль, что с этих девочек можно самому вполне неплохо тут кормиться, но её я тут же задавил в зародыше. Никогда не любил сутенеров.

А Арам тем временем излагал дело.

– Я дам тебе за него девятьсот экю, как дал бы орденский банк. И только потому, что когда я понесу этот слиток в банк, то с меня они тоже снимут эту десятину. Думаю, так будет справедливо и по-честному. Приводи своих девочек, в обиде не будете, всех накормлю и расселю... Да, ара... Это. Номеров у меня всего восемь. И один уже занят.

– А раскладушки есть?
– мне было все равно, я готов был спать просто на нормальном полу, лишь бы не скрючиваться на автобусном сидении.

– Хо...
– Арам воскликнул, вскинув бритый подбородок. Стало видно, что бреет он его до ключиц, - Кровати у меня королевского стандарта. Можно поперек человека укладывать.

– А по двое можно?

– Хоть по трое.

– Так, я беру все оставшиеся семь номеров, думаю, нам хватит.

– С ванной пятнадцать экю в сутки, с душем - десять.

– Арам, я уже сказал: беру все.

– Хорошо, иди за девочками, я пошел готовить вам поздний завтрак.

– Англичане говорят в таком случае: ланч.

– Пусть будет ланч. Я не против.

Акцию протеста я подгадал под обеденное время, чтобы зрителей было, как можно больше. При нехватке зрителей нужного резонансного эффекта не получится, и девчонки без поддержки толпы быстрее на местном злом солнце сомлеют. Даже в фонтане. А нам обязательно нужна положительная реакция местной общественности на нас и отрицательная на Майлз, чтобы подвигнуть последнюю на действия в нужном нам направлении. А для этого, чем больше зрителей, тем лучше.

Vox populi - vox dei.

Диспозиция была проста. Шесть девочек, взявшись за руки, изображают хоровод в фонтане, как на фотографии из разрушенного Сталинграда, громко горланят речёвки и топают босыми ногами, брызгая водой на окружающих. Пятеро вокруг них, на площади вокруг фонтана, куда вода не добивает, носят плакаты. Ещё одна дует в пионерский горн, а последняя колотит в барабан. И все они топлес, если не считать пионерских галстуков.

Поначалу думал я их в одних трусах выпустить, но трусы на их попках оказались разнокалиберные по фасону и цвету, так что одинаковые темно-синие юбочки-манжетки смотрелись эротичней. И, главное, не выбивалось из общего стиля. А стиль во флеш-мобе - это всё.

Как только местный народ потянулся к Араму на предмет обедать, так я девчат с поводка и спустил. И не прогадал. Изрядная толпа на площади собралась быстрее десяти минут.

Наши хулиганские, я бы даже сказал несколько клеветнические, плакаты были на злобу дня. Иначе и быть не могло, мы их сами полчаса назад рисовали, попутно обмениваясь нарытой в разных местах информацией, потом их на фанерки скотчем клеили и ручки прибивали.

Бумагу, фломастеры, фанеру, скотч и палки нам спонсировал Арам, взяв с нас торжественное слово, что мы его никому не выдадим.

Плакаты, естественно по-английски, гласили:

"Майлз - киднепер".

"Майлз, убери от меня свои грязные руки".

"Майлз, верни меня домой к маме".

"Майлз, отдай мое имущество".

"Нет сексуал харасмент на базе "Россия".

Эх, профессиональную камеру бы сюда, но и без камеры скандал получился просто замечательный.

Публика оказалась очень благодарной или вовсе тут на развлечения голодной. Последнее, наверное, было верным, так, как большинство толпы представляли мужчины, одетые в "песчаную" форму Ордена. Быстро раздались поддерживающие выкрики и свист, что у американцев означает крайнюю степень одобрения. Видно, я эту Майлз правильно разъяснил. Не любят ее тут. Мягко говоря.

А глазами вояки моих девочек уже чуть не слопали, как аборигены Кука. Да и было там на что посмотреть. Ведь ни грамма силикона. И девочки наши, что и говорить, намного лучше, чем их пиндосские тёлки. Лучше даже тех, которые в "Петхаусах" и "Плейбоях". А главное - живьем!

Девчата от такого внимания прямо расцвели. Хотят вокруг фонтана павами, всем глазки строят, сиськами трясут и попами крутят. Ну, и речевки про Майлз горланить не забывают.

А когда толпа собралась плотнее, то запели "Орленка". Того самого, что "взлети выше солнца". Пионерский аналог "Варяга". И, естественно, чистые девичьи голоса сорвали "бурные аплодисменты, переходящие в овацию".

Через пять минут голодная мужская часть базы только, что в открытую не дрочила.

Многие, особенно женщины, откуда-то подоставали фотоаппараты и видеокамеры, так что не я один подвязывался на ниве электронной фиксации этого безбашенного перформанса. Только у меня в руках был всего лишь навороченный мобильник. Но чем больше операторов, тем лучше - у всех не отберешь, всем глотку не заткнешь. И если Орден, судя по начальству, американский, то стукачество в нем должно просто процветать, по определению, что и требовалось. Теперь этой Майлз замять наш случай никак не удастся. Даже силовыми репрессиями. А это значит, что будут варианты. И возможно вкусные.

Майлз появилась на площади только через двадцать минут после начала "Марлезонского балета", когда девчонки уже начинали сдавать. Всё же очень жарко.

Протолкалась через толпу. Вот тут-то я и взял ее оху..., то есть удивленную, рожу на крупный план.

Майлз, молча, даже с некоторым любопытством, смотрела на все это безобразие секунд тридцать. Ровно до того момента, когда мои девчата повернулись к ней попами и сделали ногами зарывающие собачьи движения. Этакий интернациональный знак презрения.