Чтение онлайн

Я моментально схватился за оружие и направил ствол в сторону открывшегося проёма, одновременно с тем делая глубокий вдох. С удивлением я отметил, что из подземелья пахло абсолютно ничем, хотя ожидалась встреча с удивительным амбре из спёртых и застоявшихся запахов.

— Заходим!

Командир нашего отряда быстро отдал команду, после чего первым сунулся в открывшийся для нас проход, шаря пучком света от фонаря по стенам, выхватывая клочки здешних обшарпанных стен, давно потерявших свои жизни и превратившись в нечто грязно-серое и очень плохо описуемое. Фонарь работал не настолько хорошо, как всего этого нам бы хотелось, а потому свет никак не хотел открыть нам всё пространство. Луч никак не мог развеять темноту, уходящую на многие сотни метров вниз. Конус был весьма небольшим и единственно, что мы сейчас могли увидеть, так это тянущиеся вниз ступени. Сотни и сотни угловатых каменных ступеней, увидеть которые нам было никак не суждено. На стенах же можно было выделить аккуратные рисунки, которые перемешивались с надписями на незнакомом мне языке.

Я щёлкнул пальцами и с моего браслета упала одна небольшая бусинка, а над моей головой, на расстоянии всего нескольких десятков сантиметров, поднялся шар, состоящий из сплошного света. Лучи были стабильными, а свет крайне холодным, практически белым. Он позволял рассмотреть всё в куда больших подробностях.

Мы стали медленно спускаться вниз. На выходе оставили парочку бойцов, чтобы они смогли удержать его от возможного противника, тогда как мы продолжили быстро идти вниз. Я был замыкающим во всём отряде, а потому шёл аккуратно, переводя взгляд со спины идущего впереди меня мужчины на стену долгого спуска. Очень быстро стало понятно, что рисунки созданы отнюдь не просто так, а явно представляют из себя полноценный сюжет. Рисунки изображали из себя нечто для меня непонятное. Большим ценителем искусств я не был, но рисунки всё больше смахивали на полную абстракцию. Многие из изображённых там фигур явно сильно смахивали на людей, вот только слишком больших по сравнению с остальными объектами. На каждом из изображений фигурировали животные, которые смахивали на некоторых представителей фауны из тех, с которыми можно было встретиться в Иномирье, а также большое дерево. Породу этого самого дерева определить по взгляду было практически невозможно, но с каждым новым рисунком вокруг дерева стал нарастать странный полукруг. Умельцы, которые смогли нанести эти объёмные рисунки, даже смогли отобразить постепенно исчезающий древесный профиль, который полукруг сумел поглотить после нескольких десятков метров вглубь, после чего изображения вновь скатились в полную абстракцию.

Мы шли настолько долго, что я потерял счёт времени, вводя нас в какое-то странное подобие транса. Я несколько раз смотрел на самые обычные советские часы «Вымпел», удобно расположившиеся на моём запястье. Складывалось ощущение, что они просто перестали работать, несмотря на полностью взведённый механизм, который сможет продержать прибор в работе несколько часов без малейшего сбоя. В один раз мне даже почудилось, что они пошли назад. Мне даже пришлось остановиться на месте и проморгаться, опираясь на стену. Изображение завертелось перед глазами с бешенной скоростью и прийти в себя не удавалось минуту, вторую, третью. Потом это перетекло в бесконечно долгие часы.

— Сергей, ты в норме?!

Вопрос застал меня врасплох. Я моргнул ещё раз и обнаружил, что сижу на ступенях, обхватив голову обеими руками и раскачиваясь на месте из стороны в сторону. Казалось, что только недавно я крепко стоял на обоих ногах, сжимая ладонями автомат, но нет. Возможно, мне это только показалось, но затем я посмотрел в лицо вопрошающего, не сразу поняв кто вообще ко мне обращается.

Это была Виктория. Женщина стояла передо мной, смотря залитыми кровью глазами. Капилляры полопались в таком большом количестве, что за разлившейся кровью было нельзя рассмотреть белков. Лицо же можно было сравнить с самым чистым и лучшим мрамором. Настолько оно было белым, полностью лишённым крови. Казалось, что ведьма за несколько минут спуска смогла растерять года молодости, всё равно оставшись с очень примечательной красотой.

— Не знаю.

Трясущиеся руки с большой тяжестью оторвались от головы и потянулись к поясу, где у меня висела литровая алюминиевая фляга, наполненная самой чистой водой, которую только можно было отыскать в Иномирье. Отвинтить крышку было адски сложно, руки не слушались, тряслись как в самом страшном треморе, но мне удалось справиться с задачей, пусть далеко не с первого раза. Несколько глотков воды показались мне настоящей амброзией, за которую можно было отдать все деньги этого мира. Даже морок смог отойти на второй лад и перед мной смогла предстать всё столь же прекрасная ведьма, которую я увидел многие месяцы назад.

— Что-то здесь не так. — заявил один из магов.

Это был «кузнец» Потап. Мужчина был магом, школа которого обучала людей работать с любыми металлами буквально силой мысли. Они были весьма немногочисленным, но вообще, что человечество могло связать с металлами, было легко подвластна «кузнецам». Самую толстую арматуру они легчайшим образом гнули мизинцами. Мне было совсем непонятно зачем их взяли в нашу команду, поскольку легко можно было взять на их место куда более боевитых «мечей», но Потап отлично справлялся с любого вида оружием, словно направляя своим умом пули в нужную точку.

— Согласен. — кивнул я, проверяя наличие набитых магазинов в подсумках и возвращая флягу обратно на место, — Что-то на голову давит. Будто прессом мозги сжимает.

Из всего отряда в норме ощущал себя только сам полковник. Похоже, что дело было исключительно в отсутствии у него хоть каких-то магических способностей. Он не мог сотворять заклинаний, но и это место не имело на него никакого давления. «Чекист» был настолько же мощным и свежим, как во время начала нашего спуска, будто не шёл вместе с нами вниз несколько часов. Хотя, а часов ли вообще?

Я ещё раз посмотрел на часы на своём запястье. Тонкие стрелки остановились ровно на двух часах. Пальцами, переставшими мелко трястись, я попытался завести внутренний механизм прибора, но он оставался безжизненным. Через несколько секунд стало понятно, что часы остановились на нужном времени вообще у всех.

— Валить надо. — констатировал я, стараясь высмотреть свет входа в наш бесконечно длинный туннель, — Руки в ноги и уходим. Нехорошо будет помереть прямо в начале операции.

— Поддерживаю. — кивнул Виктория, перебирая пальцами по обмотанной кожей рукояти висящего у него на поясе кинжала, — Не нравится мне это место. Ощущение, будто мы вниз уже сутки спускаемся по меньшей мере.

Мнения разделились и в итоге пришли к идее, что нужно считать вслух и по очереди, чтобы заметить вышедшего из строя человека. Когда же счёт дойдёт до двух сотен и если мы не обнаружим наконец подземелья, то должны будем развернуться и отправиться обратно на поверхность на свежий воздух, где на мозги наконец перестанет давить страшная древняя сила.

Пока мы шли дальше вниз, спускаясь ступень за ступенью, я старался занять мозг хоть чем-то. Нужно было думать, размышлять, раздумывать, сочинять и думать — в общем делать всё, чтобы в мозг не лезли странные мысли. Я не мог сказать этого точно, но сложилось ощущение, что в мозг начали проникать чужие мысли. Они шептали мне, что выбираться отсюда не нужно, что это подземелье чуть ли не лучше, чем самая дорогая квартира, лестница мягче перьевой подушки, а спёртый воздух подземелья чище альпийских ветров. С каждой секундой эти голоса становились только громче, только яростнее и явственнее. Они уже не просто шептали, а требовали и приказывали мне. Голоса этого места на чистом русском вынуждали меня сесть на ступени, закрыть уши руками, а затем закрыть глаза, погружаясь в вечную беспросветную темноту. Противостоять этому можно было только максимально нагружая мозг. Мне приходилось выдумывать самые сложные задачи, а затем мысленно решать их, слушая отсчёты членов команды.

Числа тянулись настолько медленно, словно каждая цифра старалась прорваться через плотный и тягучий кисель. Я был готов поклясться, что каждое число доходит до ушей часами. Даже ступни уже совсем потеряли чувствительность, а я лишь продолжал шагать, словно заведённый. На ноги будто повесили по пудовой чугунной гире и ещё по парочке маленьких гантель на каждое веко, а вместо мозга внутри черепушки варился кисель.

— Поворачиваем!

Я прокричал, но и звука не вырвалось из моего рта. Со стороны я наверняка напоминал безмолвную рыбу. Несколько попыток прокричать, выбросить из рта хотя бы одни звук, не смогли увенчаться успехом. Звуки застревали посреди глотки и даже всеми силами мира протолкнуть их дальше бы не получилось. Это место держало слова внутри меня. Моя рука рефлекторно выбросилась вперёд, стараясь дотянуться до плеча идущей впереди Виктории, но силы покинули меня в миллиметре до тела ведь силы покинули меня и наступила тьма.