Шрифт:
Глава 1
С момента моего появления в Иномирье я совсем позабыл о том, что такое полёты. В свою бытность наёмником, мне постоянно приходилось передвигаться либо на грузовых самолётах во время перелётов с континента на континент, либо на борту транспортных вертолётов, пролетая над живописными африканскими просторами. Вертолёты были очень удобным видом транспорта для перемещений по Чёрному Континенту, ввиду полного отсутствия дорог во многочисленных районах, отдалённых от интересов бывших европейских колонизаторов. Правительства же новых африканских государств мало когда заботились о строительстве дорог, отчего часто приходилось двигаться при помощи воздушного транспорта, не желая прорываться через грязь.
Вот только дирижабль был совсем другим делом. Для меня, как человека современности, всяческие дирижабли остались лишь только частью истории. В последний раз, когда аэростаты применялись в большом количестве, был во время Второй Мировой Войны, отличившейся применением физического воздушного заграждения. В современности медлительные дирижабли просто не имели никакого практического смысла, даже не смотря на действительно громадную грузоподъёмность. Сейчас это было ничем иным, как развлечением для богатых людей или маркетингом компаний. Мы же использовали этот позабытый вид транспорта только из-за отчаяния и невозможности воспользоваться чем-то иным за Поясом Белова.
Я стоял у приоткрытого окна гондолы, смотря на тёмные земли под нашим транспортом. Мы шли по воздуху под мирным рокотом электрических движков, быстро вращающих винты цеппелина.
Вокруг было темно, несмотря на то, что мы летели уже пятый час, когда только ночь полностью покрыла планету. Нужно было стараться лететь как можно более скрытно и днём делать этого было критически нельзя. Заметить на небе громадный воздушный объект было очень несложно, а ещё легче можно было прекратить нашу до сих пор успешную операцию. Хватило бы всего одной тачанки с крупнокалиберным пулемётом на борту, чтобы посадить нас на землю всего одной точной очередью. Даже старенькие советские системы ПВО, которым ещё удалось послужить во имя уничтожения фрицев, справились бы с задачей.
Во имя безопасности нашего дорогостоящего транспортного средства, был разработан маршрут, максимально отдалённый от всех известных нам поселений насколько это возможно сильно. Естественно, что карты постоянно менялись и нельзя было стопроцентно обеспечить нам полную безопасность. Всегда мы можем наткнуться на базу каких-то случайных налётчиков, которые вполне легко могут рискнуть и попытаться сбить наш цепеллин. Конечно, мы далеко не беззащитны благодаря четырём стационарным пулемётам ДШК на борту и одном пулемёте прямо на громадном баллоне сверху, но всё равно каждое столкновение могло закончится смертью транспорта вместе со всем экипажем на борту.
Большая часть экипажа сейчас спала, понимая, что вскоре нам определённо будет не до крепкого и спокойного сна, но мне к Морфею отправляться не хотелось от слова «Совсем». Сон просто не шёл, несмотря на последние два неспокойных дня, в ходе которых мы активно подготавливались к отлёту, проводя последние проверки, сверки целей, задач, карт и вообще всех деталей, от которых зависели возможности нашего выживания. Сейчас мне только и хотелось, что смотреть за медленно проплывающей тенью нашего цеппелина.
— Чего не спишь?
Вопрос вырвал меня от созерцания природы под днищем гондолы. Моментально я себя принялся корить, что слишком расслабился и не заметил подошедшей ко мне сзади Виктории. Девушка всегда отличалась очень тихим и мягким шагом, но мне всё равно не стоило быть слишком спокойным и беззаботным.
— Сон не идёт. — ответил я, не отлипая от открытого окна.
— Простудишься ведь. — с некой долей заботы заметила «фурия», — Не май месяц, а от тебя болеющего толку будет не столь много. Да и в коридорах уже прохладно. Поэкономил бы тепло — скоро перейдём границу и отключится электрическое отопление. Придётся нам на буржуйках выживать.
Замечание было дельным, а потому я быстро натянул на место окна мелкую металлическую защитную сетку и наконец закрыл створку, возвращая тепло в небольшие коридоры гондолы. Действительно не имело никакого смысла просто так стоять и смотреть за происходящим из открытого проёма окна, когда можно было хотя бы просто посидеть и дать уставшему организму отдых.
— Волнуюсь, честно говоря. — признался я, крутя из-за расшалившихся нервов карандаш между пальцев.
— Пошли в кают-компанию. Незачем здесь сидеть.
Возражений я определённо не имел, а потому последовал за девушкой, чуть ли не каждые четыре шага смотря на часы на своём запястье. По моим примерным подсчётам, оставалось не больше двух часов до момента пересечения Пояса Белова. Этого момента я ждал очень долго и с каждой секундой приближения нарастал страх. Слишком уж много в последнее время я наслушался всяких рассказов о том, что может творится за Поясом Белова, а потому ожидал всяческой хтонической жути, которая обитает только там и нигде больше, а мы станем для них очень вкусным обедом.
Мы прошли в кают-компанию нашего дирижабля, тихо закрыв за собой дверь. Помещение было весьма небольшим и обедать здесь вместе могло не больше шести человек единовременно, но вдвоём здесь было куда более комфортно, чем можно было ожидать. Сейчас мы ещё могли пользоваться всеми благами технического развития, а потому девушка очень быстро включила электрический чайник, достала две кружки и посмотрела на меня.
— Чего так нервничаешь? — спросила «фурия», заправляя волосы в тугой хвост.
— Спроси чего полегче. — хмыкнул я, зацепляя скобу ручки за край подсумка на разгрузке, — Я впервые иду туда, откуда выбираются далеко не многие, а ты меня спрашиваешь, почему я нервничаю?
— Не кипятись. — Виктория в примирительном жесте подняла раскрытые ладони, — Я сама чувствую какое-то странное ощущение. Очень много магической энергии. Мозг будто понемногу греться начинает. С каждым километром всё хуже становится. Есть ощущение, что когда сам Пояс перейдём, то сгорит мозг.
— Я слышал, что многим плохо становится, когда люди к границе приближаются, но по ту сторону всё становится нормально.