Чтение онлайн

– Убийство крупного чиновника не обычное дело. Не такое уж обычное дело.

– Верно. Но только до того момента, пока приговор не вынесен и кто-то не отправился на нары. А Златогорск ваш – славный городок.

– Что вы нашли в деле?

Гордеев, широко улыбнувшись, придвинул к Яковлеву пластиковую папку:

– Вот здесь. Тезисно. Но, честно говоря, нет в этом ничего, что бы нам помогло. Кроме одного интересного нюанса. Все как Игорь рассказывал. По сравнению с газетами, конечно, большая разница, ну так чему же удивляться.

– Что за нюанс?

– Так, крохотная зацепочка. Но она может кое-что дать. Вы знаете, Николай Иванович, что ваш племянник – член ЛДПР?

Яковлев, просматривавший записи, которые Гордеев сделал в Златогорске, оторвал от них взгляд и удивленно прищурился.

– Не знаете, – констатировал Гордеев. – Он вступил в эту замечательную партию около года назад. – Тут адвокат сделал паузу: – За рубль.

– ?!

– У них вступительный взнос – рубль, – развеселился Гордеев. – Принеси две фотографии три на четыре, рубль, заполни простенькую анкету – и ты член, полноправный, так сказать. Так вот, значит, Игорь у нас исповедует взгляды либерально-демократической партии, можно сказать, фанатичный приверженец Жириновского…

– Вы это серьезно?!

– Допустим, что это так. То есть то, что он член ЛДПР, – это факт. У него даже татуировка есть – эмблема партии и три слова «Свобода. Закон. Отечество». Это просто здорово! Это нам на руку, опровергнуть будет затруднительно, тем более когда он покажет свой партийный билет и сыпанет пару лихих цитат. Ну там… «Омоем сапоги нашей армии в водах Индийского океана!» Или что-то в подобном роде. А общественный защитник у него был, между прочим, коммунист. Некий Лажечников, собирается баллотироваться в Думу на освободившееся место от Златогорска. Вот это уже я знаю совершенно точно.

– Ну и что? Ну и на здоровье. Коммунист так коммунист.

– Тут есть лазейка. Игорь же адвоката не брал, помните? – в целях экономии семейного бюджета, так сказать, и ввиду полной бесперспективности борьбы, как он тогда считал.

– Ничего не понимаю, – сознался Яковлев и попросил счет.

– Имейте терпение. Если обвиняемому дали общественного защитника, политические взгляды которого резко расходятся с его собственными, это дает нам законную возможность потребовать возобновления дела. – Гордеев победно откинулся на спинку стула и заказал кофе глясе. – Правда, остроумная зацепочка? Вот, пользуясь этой зацепочкой, я и подал надзорную жалобу…

– Да какая зацепочка? Какую жалобу вы подали?! – вдруг рассердился Яковлев-старший. – Какое, к черту, возобновление! Неужели вы не понимаете? Если его так быстро и просто осудили, значит, это было необходимо. Вы что, нашу систему не знаете? Дадут парню нового адвоката, члена ЛДПР, и засудят его по новой! Если мы сейчас добьемся официального возобновления дела, на следствие будет немедленно оказано давление, и результат опять будет нулевой. Не нужны мне такие эксперименты!

– Может быть, и так, Николай Иванович, но вы кое-что путаете, это вы частный сыщик, не я! Вы меня наняли в качестве адвоката, и именно в этом качестве я вам предложил реальную возможность, как добиться пересмотра дела…

– Отзывайте немедленно свою жалобу! Я Игоря хочу еще живым увидеть!

– Да не кипятитесь вы так, жалоба никому не помешает. Всякой бумаге нужны ноги. Если ее не проталкивать, она так и истлеет в златогорских архивах, а передумаете…

– Юрочка! – раздался вдруг громкий возглас.

Тут Яковлев увидел, что Гордеев вдруг непроизвольно втянул голову в плечи, как набедокуривший школьник. К их столику танцующей походкой направлялся бодрый старикан, с развевающейся копной седых волос – эдакая художественная внешность. Не то скульптор, не то режиссер, не то скрипач. Ан нет, оказалось, Генрих Розанов – глава юридической консультации No 10 собственной персоной.

– Юра, ты вернулся? Как хорошо! Просто чудно, и очень кстати. У меня для тебя интересное поручение, и если ты не занят… Мое почтение! – Это уже Яковлеву. – Присоединяйся, я как раз заказал кофе!

Меркулов сидел в президиуме и скучал. Гордеев точно так же чувствовал себя на галерке. И того и другого на межведомственное совещание по вопросам судебно-правовой реформы направили по разнарядке, как в старые добрые времена. В юрконсультацию No 10 спустили бумагу из городской коллегии адвокатов, и шеф, Генрих Розанов, всегда и всюду отстаивающий высокие либеральные принципы, в данном случае из каких-то высших политических соображений взял под козырек. Мученика в соответствии с высокими либеральными принципами определяли жребием, и, поскольку Гордеев в момент жеребьевки отсутствовал, естественно, выбор пал на него.

Последним выступал сотрудник юридического департамента московской мэрии. Он говорил вдвое дольше основного докладчика, депутата Госдумы из профильного комитета, то ли в силу собственного многословия, то ли демонстрируя всем собравшимся, кто в доме хозяин. Под конец, когда умудренные опытом, а следом и все прочие откровенно потянулись в банкетный зал, он пригласил «уважаемых участников форума» на презентацию своей книги «Судебно-правовая реформа как инструмент консолидации общества на базе укрепления авторитета закона».

Сперва в конференц-зале возникло некоторое оживление: презентация не просто обычный в подобных случаях маловыдающийся фуршет. Но оказалось, что под «уважаемыми участниками форума» докладчик подразумевал только сидевших в президиуме. Быстро сориентировавшись, Меркулов подозвал Гордеева и протащил его в VIP-буфет.

Накрыто было в голливудских традициях (так, как обычно изображается русское застолье). Не успел Гордеев подхватить скатывавшийся с переполненного подноса блин с черной икрой, как к нему подлетел торопливый половой, убрал стопку и налил в хрустальный стакан, имитирующий обычный граненый, водки – чуть не до краев.

– Константин Дмитриевич, – шепнул Гордеев на ухо Меркулову, пока автор произносил первый тост в честь самого себя, столь же длинный, как и его доклад, – конечно, огромное спасибо, но, по-моему, вы затащили меня в ловушку.

– Каюсь, – шепотом ответил Меркулов, – но сам бы я и десять минут не вытерпел. Поговорить не с кем.

– А что, уйти нельзя?! – удивился Гордеев.

– До первой звезды нельзя.

– Но вы как-никак государственный человек. Неужели не можете сослаться на занятость?