Птицы
Шрифт:
Это было странно и весьма подозрительно. Чтобы мистер Франки, боящийся собственной тени, оставил дверь незапертой? Что-то тут было не так…
Финч толкнул дверь и вошел в прихожую.
– Мистер Франки?! – позвал он.
Никто не ответил.
Мальчиком овладело тревожное предчувствие. Он двинулся по коридору, и все внутри будто принялось вопить: «Не иди туда! Не иди!»
Оказавшись в гостиной, Финч застыл и выронил банку с чаем.
Мистер Франки был там. Висел в дверном проеме между гостиной и спальней. Веревка поскрипывала. А глаза старика незряче уставились на мальчика.
Мистер Франки повесился.
Глава 12. Портной и Птицелов
Мистер Франки повесился.
Веревка поскрипывала – она тянулась к дверной притолоке и крюку для лампы, а петля передавила шею мистера Франки, из-за чего его голова склонилась немного набок.
Мистер Франки был одет в свой обычный вишневый шлафрок. Носки домашних туфель располагались всего в паре дюймов от пола, словно он пытался дотянуться ими до ковра, но так и не смог. Рядом валялась перевернутая табуреточка. На лице старика застыло его коронное презрение вкупе с так до конца и не оставившей его подозрительностью.
Финч никогда прежде не видел мертвецов, но страха почему-то не испытывал – должно быть, из-за того, что он был поражен и не умел одновременно переживать ступор и страх. При этом с каждым уходящим мгновением его все сильнее охватывало гадкое ощущение: он будто черпал ложкой и ел грязный талый снег. Финча начало тошнить. Даже не от запаха – мистер Франки ничем таким особо мертвецким не пах, а от самого ощущения обстановки в гостиной. Старик будто перестал являться человеком – он словно был просто предметом, который кто-то поставил в углу и забыл.
В голове Финча вдруг всплыло: «Надеюсь, вас настигнет то, чего вы так боитесь! И вы получите по заслугам!» Это было последнее, что он сказал старому шпиону.
Финч почувствовал себя просто ужасно. Зачем?! Зачем он это сказал?! Да, он был обижен, но теперь старик мертв и… Финч вдруг отчетливо представил, как мистер Франки становится в дверном проеме, взбирается на табуретку, продевает голову в петлю…
Глядя на покачивающегося на сквозняке мистера Франки, Финч отчетливо вспомнил его слова: «Я всегда тут жил один, и, кроме меня, здесь пропадать некому. Но я боюсь, что тоже когда-нибудь пропаду. Боюсь этого сильнее всего. И знаешь что? Я никому не дам себя куда-то утащить. Я скорее повешусь, чем допущу подобное…» Вот он и не позволил себе пропасть без следа… Сделал то, что обещал.
«Нет! – оборвал себя Финч. Он словно очнулся от сна и со злостью поглядел на старика. – Мистер Франки не сам это сделал! Зачем отправлять мне записку, а потом вешаться? Это глупо! Конечно же, это не самоубийство! Он слишком много знал. Мистер Франки выяснил что-то очень важное, и она добралась до него. Подлая миссис Чаттни проникла в квартиру мистера Франки и убила его! Нужно было предупредить констебля Перкинса – может, он бы помешал этой гнусной женщине совершить свое ужасное злодеяние!»
И все же, несмотря ни на что, Финч понимал, что констебль ничего бы не сделал: без доказательств он бы просто не поверил. И вот мистер Франки мертв… висит в гостиной в своем домашнем шлафроке.
К слову, о шлафроке… Из кармана что-то торчало. Какая-то бумажка…
«Это что-то важное, – подумал мальчик. – Может, это связано с тем, почему его убили?»
Финч отмер и осторожно двинулся к старику, испытывая одновременно и страх, и надежду, что тот вот-вот дернется и схватит его. Мистер Франки не дернулся, и Финч потянулся за бумажкой.
Рядом с карманом безвольно висела рука старика. Она была бледной, покрытой морщинами и волосами, под обломанными ногтями запеклась кровь, как будто он кого-то поцарапал, защищаясь. Что ж, ему так и не удалось справиться с женщиной, к которой он столь снисходительно относился. Он был таким умным, хоть и дураком! Финч ведь пытался его предупредить! Ну почему мистер Франки не послушал?!
Финч достал бумажку. Это была очередная газетная вырезка. Мальчик уже собрался ее прочитать, но тут неосторожно вдруг коснулся руки мистера Франки. Она была теплой!
Финч вздрогнул и отпрянул. Он посмотрел на лицо старика. Мальчик плохо разбирался в мертвецах и потому был сбит с толку. Может, мистер Франки еще жив?
– Мистер Франки? – едва слышно позвал Финч.
Висельник молчал и глядел куда-то в сторону.
– Мистер Франки? – чуть громче повторил мальчик. – Вы живы?
Но, разумеется, мистер Франки не ответил.
«Что же делать?! – отчаянно подумал Финч. – Нужно кому-то дать знать! Но кому? Взрослым?»
Взрослым по очевидным причинам мальчик не доверял. И все же он понимал, что нельзя просто оставлять все как есть. Старик не может так висеть вечно.
«В доме ведь полицейские! – вспомнил Финч. – Если не им сообщить, то кому тогда вообще такое сообщают?»
Подобрав с пола свою банку с чаем, Финч выскочил из квартиры мистера Франки и бросился вниз по лестнице. Он преодолел все шесть этажей так быстро, что даже не заметил, как оказался у окошка миссис Поуп. Раздалось пронзительное «Не бегать!», а мистер Поуп возмущенно зашелестел газетой.
Финч подбежал к констеблю Перкинсу. Он собирался выложить все сразу, но так запыхался, что смог выдавить лишь какую-то несусветную тарабарщину вперемешку с хрипами.
Констебль Доддж, который уже не спал, усмехнулся, глядя на мальчишку, и ткнул в его сторону своей дымящейся трубкой.
– Погляди, Перкинс, – надменно сказал он. – Оказывается, дети умеют отупляться с течением времени. Вот и этот их представитель уже забыл, как говорить.
Но Финч даже не обратил внимания на насмешку.
– Мистер Перкинс, мистер Доддж! – воскликнул он. – Мистер Франки… он… он повесился!
Миссис Поуп, выглянувшая из своего окошка, распахнула рот. Она была так потрясена, будто ей сообщили, что у нее из макушки пробился одинокий волосок. Судя по всему, консьержка никак не ожидала, что возможность заполучить квартирку Конрада Франки представится так скоро, несмотря даже на то, что она когда-то пыталась его отравить (если верить подозрениям самого бывшего шпиона).