Чтение онлайн

В траве на берегу ручья лежала мертвая птица. Я подобрала ее. Оперение было мягким, а тельце — легким, как пух. Мне почудилось, что я держу в ладонях пригоршню ветра. Сухие лапки напоминали проволоку, в пыльных, перепачканных землей перьях копошились напоминавшие семена одуванчика муравьи.

— Похожа на птичку господина Йи.

— Не выдумывай.

Уиль разглядывал мертвую птичку, сосредоточенно морща лоб. Я оттолкнула брата, бросила трупик на землю и перевернула его палкой, но не обнаружила никакой раны. Наверное, солнце пронзило серебряной иглой крошечное тельце. К горлу подступила дурнота. Показалось, что в животе у меня копошатся сотни мерзких тварей. Рот наполнился слюной, и я сплюнула. Уиль предложил взять птицу домой, но я забросила ее в кусты подальше от дороги.

— Жить — это все равно что играть в кукольный обед. Сначала все всё выкладывают на землю и веселятся до заката, а потом каждый возвращается к себе, бросив игрушки. В жизни все происходит точно так же.

Хозяйка, то и дело тяжело вздыхая, разговаривала с сидевшей рядом с ней на мару [11] женщиной. Это была дама из церкви. Она уже приходила в дом и уговаривала старуху привести госпожу Ёнсук в храм.

— Разве не замечательно будет, если она откроет душу Иисусу и спасется и поправится?

— Я уже все перепробовала. Мне это стоило немалых денег. Ничего нельзя поделать. Придется признать, что она расплачивается за грехи, совершенные в прошлой жизни. Такова ее карма.

Дверь в комнату госпожи Ёнсук была закрыта, и старая хозяйка остановила меня, помахав рукой. Взгляд у нее был недобрый.

— Сколько раз можно повторять? Иди к себе.

Из комнаты доносились приглушенные голоса господина Кима и госпожи Ёнсук. Мне показалось, что кто-то пытается сдержать рыдания. Дверь открылась, и господин Ким вышел, держа в руке свой черный футляр. Он направился к воротам. У него было странно застывшее лицо.

— Ты идешь в бюро?

Он не ответил на вопрос старухи. Она никогда не говорила кабаре— всегда только бюро.

— Так когда же возвращается твой отец? — сухо спросила она, пока я переминалась у дверей комнаты госпожи Ёнсук.

Все дело было в плате за жилье. Мы уже месяц не давали ей денег.

— Он строит очень большой дом.

— Видимо, дворец!

Отец звонил нам всего один раз. «У вас есть какие-нибудь новости?» — спросил он хриплым, надтреснутым, доносившимся откуда-то издалека голосом. Должно быть, и вправду был очень далеко.

Жара усиливалась, и господин Йи подвесил клетку под крышу. Птица, день и ночь сидевшая под черной накидкой в полутемной комнате, распевала во все горло, обезумев от солнца. Она как будто хотела нам что-то сказать. Господин Йи часто отсутствовал день или два и, когда возвращался, практически не выходил из дома, разве что в общественную баню. Он отдыхал, спал и играл со своей птицей. Коротышке Уилю пришлось положить еще несколько кирпичей под окно, чтобы подглядывать за господином Йи. Иногда мне казалось, что он вот-вот взлетит.

По воскресеньям «заводское семейство» бурно функционировало. Весь день они стирали, убирались и готовили, а вечером шли в кино. Дама, любившая готовить, иногда пекла блины, которыми потом угощала окружающих. Они с мужем всегда были очень милы со мной. Если выдавалось свободное время, заходили, чтобы забрать в стирку наше белье, и говорили, что в случае нужды я всегда могу обратиться к ним за помощью. Муж был полон сочувствия, вечно шептал слова участия, просто из кожи вон лез. Утверждал, что трудное детство закаляет характер, об этом, мол, написано во всех биографиях, он и сам очень рано потерял родителей. Я прекрасно знала, почему этот человек так старается. Жена отца уехала, а сам он все не возвращался и не возвращался. Возможно, этот тип думал, что отец нас бросил и никогда не вернется.

— Ну же, Уми, скажи честно: это мужчина или женщина? — спросил господин Йи, наклонив голову и глядя в спину парочке, под ручку направлявшейся в кино.

Он то и дело задавал мне этот вопрос. И я каждый раз отвечала: «Конечно, мужчина!»,хотя и сама ужасно хотела знать, так ли это на самом деле. Когда глава семейства убеждал меня, что сильным становишься только через преодоление трудностей, я не могла не пялиться на его гладкий подбородок и странно выпуклую грудь. Даже его голос, низкий и глубокий, звучал фальшиво, как будто он его долго вырабатывал. Я взглянула на вывешенное на веревке белье: все чинно-благородно — мужское пополам с женским.

— Ты поймешь, когда вырастешь. У людей чего только не бывает. У него короткие волосы, он носит мужскую одежду, но таких называют трансвеститами. Взгляни на пышный зад и округлую грудь. Когда мужчина и женщина живут вместе, у них рождаются дети, таков закон иньи янь.У этих все по-другому. Откуда взяться плоду, если не было семечка! Старуха все знает, но молчит, потому что сдает им комнату втридорога. И может повышать цену, не стесняясь, эти двое возражать не станут. Ведьме известно их слабое место.

— Хотите сказать, две женщины живут как парочка? Разве так бывает?

— Это их секрет.

Внезапно господин Йи понизил голос и приблизил губы к моему уху. Я фыркнула и поежилась — теплое дыхание щекотало мне кожу.

— Его можно назвать мужчиной, только родился он без «этой штуки». Создатель ошибся. То есть… Знаешь, Уми, у меня появилась отличная мысль. Ты должна написать свою историю девочки — главы семейства для какой-нибудь газеты. Если рассказ выйдет печальным и выжмет слезы и сопли из читателей, люди, которые любят, чтобы о них говорили, станут драться за право помочь тебе, вас с Уилем возьмут в хорошую семью, и все изменится. Будешь жить, как принцесса, просыпаться каждое утро в удобной кровати, сможешь есть все, что захочешь, а красивых вещей тебе подарят не меньше, чем пинков вороватому псу.

Такие речи меня смущали, и я в ответ криво ухмылялась.

Появилась машина дезинфекторов — и с оглушительным шумом объехала весь квартал, распыляя белый порошок по стенам, крышам и улицам. Казалось, случилось что-то серьезное. Старуха домовладелица кинулась накрывать закопанные в землю кувшины, а мы с Уилем выбежали на улицу и вместе с другими ребятишками понеслись следом за грузовичком, то и дело заскакивая в тянувшийся за ним шлейф белого порошка. Над землей он плавал белым облачком.