Птица
Шрифт:
Какая-то женщина заступила мне дорогу. Она спросила:
— Куда ты направляешься в такой час с птичьей клеткой? А-а-а, понимаю, ты ее только что купила…
Я посмотрела женщине в лицо. Я не знала, кто она такая. В памяти роились смутные образы. Кого-то она мне напоминала, вот только я не могла сказать, кого именно.
— Кто вы такая? Что вам нужно?
— Ты разве не Уми? Не Пак Уми, ученица пятого класса школы Хануль? Твоя шутка заходит слишком далеко. Нельзя так насмехаться над людьми. Я — твоя матушка-наставница.
— Я вас не знаю.
Ее лицо сливалось в моем воображении со множеством других, которые я вырезала из календарей и альбомов. Натужно-приветливая улыбка растаяла, женщина нахмурилась, то ли разозлившись, то ли засомневавшись и не зная, на что решиться.
— Но… как же так? Выходит, ты — не Пак Уми?
Птички улетали в темнеющее небо. Я остановилась и посмотрела на землю у своих ног, поднесла пустые ладони к глазам, охваченная чувством, будто что-то забыла. «Куда я дела клетку? Где птица?» — спросила я громким голосом, оглядываясь вокруг, но так и не вспомнила. На землю стремительно опускалась темнота. Отец как-то сказал, что, если идти по рельсам, можно попасть, куда захочешь. Сам он, наверное, так и поступил. И муж мадам Ёнсук тоже.
«Уиль, Уми!» Мне послышался чей-то зов, и я оглянулась. Звук голоса смешивался с шелестом сухой травы на ветру и шепотом-журчанием невидимого в темноте ручейка.
Госпожа Ёнсук говорила: все, что рождается на этом свете, никогда не исчезает; до нас доходит свет давно погасшей звезды, а все, что было сущего, оставляет свой след и через много-много времени снова воплощается перед тем, у кого хватает терпения дождаться.
Однажды один человек придумал два имени: Уми — для той, что должна была стать самой красивой девочкой во Вселенной, и Уиль — для того, кому суждено было превратиться в самого храброго героя Вселенной. Чей-то голос прошептал тогда эти имена вслух, а я сегодня услышала жившую в нем надежду.