Чтение онлайн

Пришла она вовремя. Альтина, впрочем, никуда не делась, прохаживалась по дорожке парка, куда выходили окна кофе и старательно пыталась разглядеть нас сквозь стекла.

Олеся решительно уселась на диванчик, оббитый черным дерматином, схватила меню, переданное ей официанткой, но открывать не стала.

— Чего тебе? — неуверенно спросила, ерзая по сидению. Похоже, нервничала.

— Хочу внести ясность в отношении меня и Стоцкого.

Ее глаза неожиданно забегали, а меню она осторожно опустила на стол.

— Между нами нет ничего, не было и не будет, кроме простой дружбы, да и то слишком сильно сказано, — быстро заявила я. — Можешь быть соверше-енно спокойна! Даю слово. Обещаю. Мамой клянусь. Какие еще слова тебе хотелось бы услышать?

Она глубоко вздохнула и почему-то посмотрела в окно на Альтину, причем с неприязнью. Интересно, чего общаться с человеком, если он вызывает такие отрицательные эмоции?

— Так это правда? — неуверенно заговорила Олеся. — Мне говорили, конечно, что ты в Танкалина втюрилась, но я думала, мало ли… одно другому не мешает.

— Что?! — не знаю, удивили ли ее мои слова, но вот я от услышанного была в тихом ужасе.

— Ты не стала бы врать насчет Стоцкого, да?

— Зачем мне врать? Я уже сказала — меня он не интересует. Так что там с Танкалиным?

Она все так же рассматривала через стекло свою соратницу и защитницу. Хотя из взгляда больше выходило — чересчур ревностную преследовательницу.

— Я знаю, — сказала громче, — сама видела, как ты на него смотришь. Все знают, что ты к нему неровно дышишь.

— Кто все? — в горле пересохло. Вот чего и не хватало!

— Ну, может не все, но некоторые особо приближенные, — она вдруг усмехнулась, так необычно, как-то по-взрослому, что ли. — Мне лично Зайцева сообщила.

— Кто?

— Зайцева Нина, — пояснила Цукенина, — с четвертого курса, которая с Векиной ходит.

М-да… Вот и дожили до сплетен. Какая-то… мымра развлекается за мой счет, а я ни разу не в курсе! А главное — что же теперь делать?

— А ты откуда ее знаешь? — отпускать теперь такой кладезь информации до того, как вытащу все нужное, я не собиралась. Впрочем, Цукенина и сама не особо стремилась уходить. Она легко пожала плечами.

— У нас с Зайцевой дачи в одном поселке, а компанию Танкалина я почти полностью знаю, родители знакомы.

На родителей мне было начихать.

— И давно… они говорят?

Цукенина задумалась, будто на самом деле подсчитывала, сколько именно дней назад впервые эту новость услышала.

— Давно уже. Как Танкалин рассказал, что вы с детства знакомы, так и стали болтать.

Что он рассказал? Я, видимо, выглядела такой потрясенной, что Олеся продолжила безо всякой просьбы.

— Вы же знакомы? Он сказал, в одном дворе росли. Неправда что ли?

— Правда.

— Ну вот, — беспечно болтала она дальше. — А потом многие видели, как ты на него смотрела в фойе, стали поговаривать, что ты с детства в него влюблена.

— Глупость какая…

И что теперь делать? Хотя, какая мне разница кто там что придумывает, сколько помню, меня это никогда особо не волновало. Так что не стоит и начинать. Вообще вокруг не так уж и много людей, чье мнение мне действительно интересно, а остальные пусть идут лесом! Но вот что странно — почему до сих пор никто не пытался меня подколоть, задеть или посмеяться, ведь при подобных разговорах всегда найдутся желающие пройтись катком по моим нежным (как они думают) чувствам.

— Какие, однако, сплетницы у нас тактичные, — вслух удивилась я. — Ни разу не слышала, чтобы за спиной кто-то болтал, хихикал или пальцем указывал.

Она снисходительно улыбнулась.

— А причем тут такт? Танкалин сказал, услышит, что о нем треплется кто, будет разбираться. А как о тебе болтать, чтоб его имя не задеть?

Ах, он сказал… Звучит как-то бредово.

— И что он сделает? — поморщилась я недоверчиво. Впрочем, пришлось быстро принимать вежливый вид, потому что принесли кофе, которым мой заказ и ограничивался. Цукенина тоже улыбнулась, приветливо и чуть-чуть фальшиво, а после заказала сок. Потом продолжила:

— Ну… девчонкам ничего, разве что общаться перестанет и своим друзьям заодно запретит, а где еще такую компанию найдешь, чтоб сразу много классных и не жадных парней? Те, что с Париным тусуются, все немного придурошные, а сам он слишком злобный, да и шутки у них дурацкие, — она покривилась. — Говорят, Парина собирались лечить в больнице с псих уклоном и формулировка была "немотивированная агрессия и жестокость", но родители отказались, не поверили, что у единственного сына могут быть проблемы с головой. Теперь вон расхлебывают… Шутка такая у наших есть, мол, один из автосалонов семьи работает чисто на Парина, потому что тачки он бьет с промежутком максимум в неделю, — она вдруг зло рассмеялась.

Нет, все-таки странные они какие-то, дети богатых родителей. Обычные не бывают такими… непонятными. То как маленькая девчонка боится, что ее побьют, то говорит с такой желчью, что во рту кисло становится. И уж точно, дружить с Альтиной, которая вызывает у Олеси такие неоднозначные эмоции обычному человеку и в голову бы не пришло.

Челюсть моя опускалась все ниже. Цукениной, похоже, это нравилось.

— Отвлеклась, извини. Нечасто приходится просвещать кого-то вроде тебя. Радует, что ты хоть не дура и выше головы прыгнуть не пытаешься, как… некоторые. Что там дальше? Так вот, девчонок не тронет, а вот парней, — она усмехнулась, — очень даже может. С Париным ты думаешь они по какой причине на ножах? Парин однажды подшутил над школьным другом Танкалина, того чуть не посадили за изнасилование, причем малолетней. Танкалин его тогда поймал, два зуба выбил, челюсть свернул, в общем, ору было… Говорят, даже ногами пинал, но свидетелей не нашли. Скандал страшнейший, в результате родители Парина даже без какого-то контракта остались. Зато теперь у них, как в сериале. Например, негласное соперничество за королеву красоты и каждый раз все спорят, кто же победит, — она усмехнулась. — Сейчас конкурс начнется, будет на что посмотреть.