Проводник
Шрифт:
— Немецкий это, я у них видела.
— Точно! Пистолет Борхардта-Люгера, был принят на вооружение ещё в первую мировую войну! С тех пор, конечно, много воды утекло, модернизировали его неоднократно… но, в целом, всё то же самое осталось. Посмотрим, как у тебя руки к нему привыкнут…
Незнакомое оружие уверенно легло в руку. На первых порах трудно было привыкнуть к новому механизму перезаряжания, но потом природное упрямство взяло верх, девушка освоилась и уже более-менее уверенно отстреляла пяток магазинов.
Инструктор задумчиво пожевал губами, и присел на корточки возле мишени.
— Угу… ну вот тут результаты уже интереснее… Разброс меньше стал… В принципе, для работы машинка подходящая… разве что… — он с сомнением оглядел тонкую фигурку девушки. — Нет! Тяжеловат он для тебя!
В следующие два часа они перепробовали ещё несколько пистолетов, и каждый раз Гальченко находил что-то, что ему не нравилось.
Сделали перерыв, после чего занятия пошли по-новой. Майор заставлял её вскидывать руку с оружием, резко поворачиваться и приседать.
Солдат то и дело приносил на рубеж новые пистолеты и револьверы. Наконец майор удовлетворенно кивнул.
— Ну вот… это уже на что-то похоже…
На столе перед ними лежал какой-то странный, укороченный наган.
— Это, Котенок, «жандарм». А точнее — револьвер Наган, образца 1910 года. Сделана такая штучка специально для скрытого ношения и использования в оперативных целях. И под твою лапку она будет самый раз! Ну-ка…
Револьвер действительно лег в ладонь, как влитой. Инструктор одобрительно похмыкал.
— Давай, резко повернись и руку вскинь! Так! И ещё раз! Вот смотри — оружие у тебя никуда дальше не вылетает и инерцией его не забрасывает. Что это значит?
— И что же?
— А то, дорогая моя, что вес этого ствола очень точно сочетается с твоей мускулатурой. Быстро ты его чувствуешь и легко управляешься. Нет, стрелять-то ты у меня из всякого оружия будешь, до пулемёта включительно! Но штатным, личным твоим стволом, будет теперь этот револьвер. Точнее — два револьвера. Ибо будешь ты стрелять с двух рук!
— А смогу?
— Пробовала раньше?
— Пару раз… но так, не очень вышло. Времени не было.
— Научишься, это дело наживное. Ладно, у нас обед на носу, так что давай, сворачиваем манатки и пошли на перекус.
Сытный обед провалился в желудок почти мгновенно. Даже в сон слегка потянуло. Так и хотелось присесть на солнышке и подремать — ну, хоть чуточку! Увы… не вышло.
— Ну, дорогуша, присаживайся! — новый преподаватель оказался уже совсем пожилым дядькой с седыми волосами и такими же усами. Роста он был невысокого, худощавый и какого-то сонноватого облика.
«Странно, — думала Марина, разглядывая его, — что же в нём такого непредсказуемого? Обычный дядька…даже, скорее, дедушка…»
— И каким ветром занесло тебя, моя красавица, в наше чертово гнездо? — полюбопытствовал новый преподаватель.
— Так, перевели… вот и всё…
— Э-э-э, нет, голуба! Сюда просто так не попадают! Какое-то выдающееся злодейство совершить надобно! — назидательно поднял вверх палец седоусый.
— Да ладно тебе, Степаныч! — укоризненно проворчал майор, сопровождавший её в этот неприметный домик. — Совсем бедную девушку в краску вгонишь! Будет теперь думать о нас неведомо что!
— И-и-и… про тебя самого, сколько ни думай, а и половину твоих художеств измыслить не выйдет! — отмахнулся тот. — Не смотри, дорогуша, что он такой тихий да обходительный! Тот ещё фрукт, ты уж мне поверь!
Майор только головою покачал. Видно было, что они оба уже давно привыкли к таким вот дружеским подколкам, издали смотревшимися как-то странно и непривычно.
— Ладно… — успокоившись, проворчал Степаныч. — Делать нечего… Попала нога в колесо — пищи, а беги! Будем с тобой работать…
Он прошёлся по импровизированному учебному классу, достаточно большому, но плотно заставленному какими-то непонятными, из-за скрывавших их чехлов, предметами обстановки.
— Вот скажи мне, дорогуша, — произнес седоусый, останавливаясь напротив неё. — Представь себе — ты в тылу врага. Оружия нет и вообще всякие смертоубийственные штуки применять нельзя. У тебя с собою вот эта папка.
На стол легла небольшая коричневая папка для бумаг.
— Времени у тебя — две минуты. Потом здесь устроят обыск. Твоя задача — спрятать папку, с её содержимым, так, чтобы противник её не нашёл. Понятно?
— Спрятать надо здесь?
— Именно так. Сейчас мы из комнаты выйдем, и можешь начинать. Запомни — две минуты!
«Они вышли, стало быть, времени совсем мало! Куда прячем? Самое логичное — под брезент. Так? Не так — это и для них самое логичное место. Стол? Закрыт. Куда же?» — девушка обежала глазами комнату. — «Шкаф? Отпадает… слишком очевидно. А в папке что? Бумаги… так, минута уже долой! Черт возьми, но ведь какое-то решение должно же быть? Ещё раз… столы, шкаф, стулья… потолок? Там идут какие-то короба… Нет. Время! Совсем уже не осталось! Ну же!»
Стукнула дверь.
Марина стояла посередине комнаты, прижав руки к груди.
— Ну как?
Она кивнула головой.
— Да… я спрятала.
Степаныч остановился на пороге и внимательно осмотрел комнату.
— Чехлы нетронуты — молодец! Шкаф? — он подошел поближе и окинул его внимательным взглядом. — Нет, дверцы не открывались…
— А как вы это поняли, товарищ инструктор?
— По имени-отчеству меня зови… Иди сюда, — поманил он её рукой. — Присядь. Видишь?
Из-под дверцы шкафа, совсем незаметные сверху, торчали обломки спичек.