Чтение онлайн

Началась эпохальная оборона Ленинграда. В связи с систематическим беспрерывным обстрелом завода с расстояния четырех километров обком партии и Военный совет фронта в эти дни предложили эвакуировать Кировский завод на правый берег Невы с расположением его в нескольких местах. Кировцы рассредоточили завод в течение трех ночей.

4 октября позвонил в Смольный Сталин, в кабинет Жданова, в котором в это время находились командующий фронтом Жуков и члены Военного совета фронта Кузнецов, Штыков, Капустин, Соловьев. Здесь же находился директор Кировского завода Зальцман.

Переговорив с Жуковым об обстановке на фронте, Сталин попросил к телефону Зальцмана и сообщил, что есть решение ГКО эвакуировать Кировский завод на Урал.

Зальцман стал убеждать Сталина, что Кировский завод, находясь в Ленинграде, окажет неоценимую помощь Ленинградскому фронту, поставляя ему танки и орудия. Сталин прервал Зальцмана словами:

– Вы, товарищ Зальцман, в романтику не играйте. Ленинград уже вне опасности. Нам нужно много танков, а не по десять штук в день. Эвакуируйте завод: людей и то оборудование, которое возможно,– самолетами. Жукову передайте, чтобы обеспечил всем необходимым для эвакуации. Как только прилетите в Москву, сразу же приезжайте ко мне.

Попрощавшись с Зальцманом, Сталин положил трубку. Но выполнять приказ по обеспечению эвакуации Кировского завода пришлось уже не Жукову, он сам 7 октября был в Кремле. На подступах к столице сложилось тяжелое положение.

– В Москве в те дни,– рассказывал мне во время встречи И. М. Зальцман,– несколько раз был у Сталина. Разговор, как правило, шел об обстановке в Ленинграде, а главное – как развернуть производство танков на востоке. Сталин неоднократно повторял: «Нужны танки! Сегодня без танков нельзя. Вы видите, чем берут немцы: массированными танковыми клиньями. Мы им должны противопоставить свои клинья». А военным неустанно повторял об истреблении танков врага, главной мобильной силы вермахта. «Беспощадно истребляйте вражеские танки!», «Свести к нулю превосходство врага в танках!»

В один из этих дней, оставшись вдвоем в кабинете, Сталин, осведомившись о делах в Ленинграде, спросил неожиданно:

– А как вам нравится Жуков?

– По-моему, товарищ Сталин, он родился в военной рубашке. В Ленинграде мне часто в эти дни пришлось с ним общаться и наблюдать за ним. Все члены Военного совета фронта пожалели, когда узнали, что вы его отзываете в Москву.

– Да, положение под Москвой серьезное, мы решили его назначить командующим Западным фронтом.

10 октября Г. К. Жуков стал командующим Западным фронтом, и когда ему об этом объявили, в кабинете был Зальцман. Жуков с ним поздоровался уже как со старым знакомым и сказал:

– Исаак Моисеевич, первый выпущенный танк заводом на Урале прошу прислать мне под Москву, для защиты столицы.

Сталин, слушавший этот разговор, сказал:

– Товарищ Жуков! Товарищ Зальцман здесь членам Политбюро обещал выпускать на Урале столько танков в день, сколько ему лет. Жаль только, что молод, всего 30 лет. Так, что ли, товарищ Зальцман?

– Так, товарищ Сталин!

Сталин говорил хрипловатым голосом – у него был грипп – и бросил следующую фразу почти без паузы, обращаясь к членам Политбюро и более всего к Молотову:

– А что, если мы назначим товарища Зальцмана наркомом танковой промышленности? – И, подумав, добавил: – Это намного разгрузит товарища Малышева.

Зальцман был поражен. Он ожидал чего угодно, но только не такого предложения, и стал отказываться, приведя множество, казалось, убедительных доводов, а главное, старался доказать, что не сможет работать на такой большой руководящей работе, не справится, так как не имеет достаточного опыта, так как еще очень молод.

– Это не препятствие, а преимущество,– вставил Сталин.

В разговор вмешался Молотов, он внимательно через пенсне смотрел на Зальцмана, изучая его, а затем произнес, немного заикаясь:

– Ра-а-з товарищ Зальцман не согласен быть наркомом, назначим его заместителем наркома и пусть курирует все танковые заводы на Урале и все заводы, связанные с производством танков.

– Правильно,– подхватил эту мысль Сталин, – и перенесет традиции краснопутиловцев на Урал.

Ободренный этим предложением Сталина, Зальцман все же не без робости произнес:

– И переименовать ЧТЗ в Кировский!..

В кабинете воцарилось молчание, все смотрели на Зальцмана, внутренне осуждая бестактность новоиспеченного замнаркома.

Только Сталин не понимал, почему у всех стал смущенный вид, и он спросил:

– А как он называется сейчас?

– Имени Сталина,– прямо смотря в глаза, ответил Зальцман.

Сталин сделал несколько шагов в сторону и, смотря куда-то в угол кабинета, проговорил:

– Ну, что же, имени Кирова, так имени Кирова, пусть будет так...

6 октября 1941 года приказом народного комиссара танковой промышленности СССР Челябинский тракторный завод был переименован в Кировский (ЧКЗ). Дань уважения прославленному коллективу, его мужеству, стойкости. Направляясь в далекий уральский город, ленинградцы ехали к себе, на свой завод, временно переведенный в Челябинск. За их спинами оставался осажденный, но не покоренный город, в котором жили их родственники и друзья, в котором сражались их отцы, сыновья и братья. Город, в который после длительной командировки они должны были вернуться. Ни один человек в Танкограде не посчитал это решение несправедливым. Опыт, мастерство, самоотверженность ленинградцев были ярким примером для тех, кто приехал в Танкоград.

Как мне рассказывал И. М. Зальцман, нужно было самолетами переправить в Челябинск 10 – 12 тысяч человек.

«Я точно не могу сказать, но думаю, что 10 тысяч человек нам удалось переправить самолетами до Тихвина».

Первые же недели войны для многих конструкторских бюро, создававших боевую технику, принесли вести о том, как она действует на фронте. Пришли такие вести в КБ Челябинского Кировского завода, где выпускались тяжелый танк КВ и дизель В-2, в Нижний Тагил, куда вместе с заводом было эвакуировано КБ, сконструировавшее знаменитый Т-34, а также в КБ завода, поставлявшего для танков пушки. Вести были хорошие.