Чтение онлайн

Наши генералы и маршалы о штрафниках много не рассказывали. Вернее, не рассказывали ничего. Были найдены пути обхода этой щекотливой темы.

Штрафные батальоны и роты постоянно использовались для ведения разведки боем. А раз так, наши многозвездные мемуаристы в своих правдивых сочинениях повадились называть эти батальоны и роты разведывательными. Вот, например, фрагмент описания действий Красной Армии в Берлинской операции:

Наступлению войск 1-го Белорусского фронта предшествовала разведка боем, которая… проводилась 14 и 15 апреля 32 разведывательными отрядами силами до усиленного батальона каждый (Военно-исторический журнал. 1980. № 5).

Это действует Жуков. Левее точно так же проводит разведку боем Конев. Правее — Рокоссовский.

Поскольку штрафные части участвовали во всех штурмах, причем в особом эшелоне (то есть впереди первого эшелона), в мемуарах они именовались не только разведывательными, но и штурмовыми. Оно и по смыслу, и по звучанию близко. Чего проще: возьми и назови в мемуарах, к примеру, 361-ю отдельную штрафную роту 5-й ударной армии 361-й отдельной штурмовой ротой. Пусть потомки разбираются. Им тем более непросто будет разобраться, что в документах штрафные части обычно именовались сокращенно — 39 ошб, 612 ошр.

А можно, мемуар сочиняя, и вовсе не называть номеров. Генерал армии Горбатов Александр Васильевич через двадцать лет после разгрома Германии опубликовал правдивые воспоминания, в которых среди прочего с восторгом рассказал о дерзких действиях отряда лыжников. Еще через сорок лет, 2 апреля 2005 года, газета «Красная звезда» деликатно внесла ясность: этот отряд лыжников на самом деле был 8-м отдельным штрафным батальоном.

Принимая все это во внимание, еще раз оценим мемуары Жукова.

Ой ли? Приказ о создании штрафных рот и батальонов был подписан лично Сталиным. А вот положение о штрафных батальонах и ротах было объявлено в приказе НКО СССР № 298 от 28 сентября 1942 года, и подписан этот приказ лично Жуковым. То есть народный комиссар обороны товарищ Сталин (воинского звания у него в тот момент еще не было) отдал приказ — создать. И все. А первый заместитель народного комиссара обороны генерал армии Жуков указание Сталина разворачивал в полноценную инструкцию командирам всех рангов: кому и кого гнать в штрафные части, за что и на какие сроки, какие права и привилегии дать постоянному составу штрафных частей, как использовать штрафников и так далее.

Жуков был не только автором приказа № 298, но и самым главным потребителем энергии штрафных частей. Никто за всю войну не искалечил и не уложил в землю столько штрафников, как он.

Через много лет после войны вышли в свет мемуары Жукова. С каждым новым изданием они становятся все более правдивыми. Спросите поклонников Жукова: в каком издании Жуков рассказал о заградительных отрядах? В каком издании его мемуаров хоть одной фразой упомянуты штрафные роты и батальоны? А ведь они, начиная с сентября 1942 года, расчищали путь первым эшелонам наступающих войск во ВСЕХ без единого исключения наступательных операциях. Жуков лично планировал использование особых эшелонов, но почему-то забыл об этом рассказать.

Так неужели мемуары Жукова и есть та «достоверная военная история Великой Отечественной войны», которую надо изучать для просвещения нового поколения граждан России?

В одной из множества наступательных операций на одном только фронте советско-германской войны — а действующих фронтов на заключительном этапе войны было десять — Жуков использовал 400 тысяч снарядов для поддержки особого эшелона. Жуков заявил, что 400 тысяч снарядов весом от 6 до 330 килограмм каждый — это то количество, которое можно свободно выбросить, «ничего при этом не теряя».

400 тысяч снарядов — это только для обеспечения действий особого эшелона. Может ли кто себе вообразить количество боеприпасов, которые требовались не только для отвлекающих действий штрафников, а для полного взлома обороны?

Представьте себе, с каким восторгом в 1949 году советские маршалы и генералы восприняли весть о том, что в Советском Союзе создана атомная бомба.

Шарахнул разок, и на тебе — чистый прорыв!

Не надо больше месяцами сосредотачивать войска на плацдармах!

Не надо иметь десять тысяч стволов на участках прорыва!

Не надо тратить десятки тысяч тонн снарядов на взлом обороны противника и поддержку действий особого эшелона!

Итак, когда после войны советские стратеги получили в свои руки ядерное оружие, задача прорыва вражеской обороны резко упростилась. Два-три ядерных удара по переднему краю противника — и вот вам «чистый прорыв». Главное — быстро этим прорывом воспользоваться. Главное — не позволить противнику эти бреши в обороне закрыть. Если массы танков, моторизованной пехоты и самоходной артиллерии вырвутся на оперативный простор, вряд ли кто-нибудь сможет их остановить. И тогда — вперед к победе!

В сентябре 1954 года войсковые учения «Снежок» проводились именно для того, чтобы эти теоретические выкладки проверить на практике.

Вернемся на Тоцкий полигон. 7-й стрелковый корпус Южно-Уральского военного округа возвел на местности полевую оборону. Корпус отвели на 5 километров от района обороны, оставив на позициях сотни танков, бронетранспортеров, орудий и минометов, заменив солдат в траншеях и блиндажах коровами, лошадьми и овцами. По подготовленной обороне планировалось нанести последовательно три ядерных удара, прокладывая коридор для наступающих. Второй и третий удары имитировались подрывом сотен бочек с бензином, которые были сложены в специально отрытых котлованах. А первый ядерный удар — настоящий.