Профессия
Шрифт:
– Никто, – отвечает она. – В конце месяца они выставляют мне счет.
– Веришь?
– Почему нет? Они знают, что со мной шутки плохи.
Днем, в людном месте, в своей обычной роли – мы так уверены в себе. А ночью корчимся от страха и плохих предчувствий. Кто бы говорил о фальши?
В «Парадизе» завтракают закоренелые аристократы. Иванна уверенно идет к своему столику, кивая некоторым знакомым.
– Вина здесь утром не наливают? – интересуюсь я с робкой надеждой.
– А ты уже не за рулем? И не на работе? Не теряй четких ориентиров, Илья.
Мне неуютно с ней, неудобно. Может быть потому, что для этой женщины – я не мужчина. Защитник, но не мужчина. Это странно. Она тоже умолкает. Жует молча, не глядя на меня. Может, и я ее стесняю, но выхода, как бы там ни было, нет. Мы замкнуты в тесном пространстве, а вокруг нас – огромный космос.
К нам приближается пожилая дама, Иванна подхватывается и целует ее в обе щеки.
– Тамара Васильевна!
Тамара Васильевна, Тамара Васильевна… Наверное, жена какого-то важного старикашки.
– Иванночка!
Ванночка. Обмен любезностями. Здоровье. Ревматизм. Новые методики. Павел Витальевич… Значит, жена вице-мэра. Я оставляю дам наедине и удаляюсь в сортир.
В ресторане для аристократов бесконечно просторные евросортиры.
И вдруг влетает Иванна.
– Илья!
Какой-то мужик перекошено оглядывается. Я беру ее за плечи.
– Это мужской вообще-то.
Чувствую, как ее колотит.
– Там кто-то смотрел на меня.
– Кто?
– Когда ты вышел, он стал наблюдать за мной…
– Это потому, что ты красива…
– Нет!
– Потому что ты очень красива!
– Нет. Я не могу вернуться. Тут есть другой выход?
Через кухню мы выходим на другую улицу. Потом возвращаемся к машине.
– Что мне делать? – спрашивает она, сев рядом со мной в авто.
И я вижу, что ее дрожь становится еще сильнее.
– У тебя были какие-то планы?
– Да. Ехать к другу.
– Поехали.
– Подожди. Не могу прийти в себя.
Она сглатывает.
– Подожди… Подожди…
Я жду.
17. ПАРАНОЙЯ-ПЛЮС
Неизвестно, кто ждет ее в этом доме. Имя ее друга остается для меня тайной за семью печатями. За железной дверью подъезда. Она выходит из авто и исчезает.
Может, в этой квартире никто никогда не жил. Это просто место для их свиданий – не больше. И когда я думаю о том, что эти люди на какое-то время оторвались от своих дел, от своих страхов, чтобы заняться сексом в необжитой квартире и разбежаться в разные стороны, мне становится не по себе. Я бы так не смог.
С Эльзой было похоже, но не так. Мы не встречались на явочных, нежилых квартирах. Я приходил к ней домой – в дом, где она жила, где пахло ее духами, где все вещи помнили ее пальцы. Мы ложились на кровать, еще хранящую тепло ее тела, мы пили чай из китайских чашек, подаренных на ее свадьбу со Спицыным. Когда я приходил, я был ее мужем, в ее доме, в ее постели, а не любовником, выхватившим ее на полчаса из ее ритма. Может, это меня и сбило. И обнадежило до такой степени.
Иванна же занимается сексом в чужой квартире, с человеком, которого не любит. Интересно, любит ли он ее. Или просто ждет подходящего случая, чтобы испачкать ее имя в газетах пошлыми воспоминаниями?
Чем дольше я сижу в машине, тем сильнее почему-то становится мое раздражение против Иванны. Это не ревность, конечно, но какое-то нехорошее, злое, деструктивное чувство. «Вот и грузила бы бой-френда своей паранойей, а не меня!», – думаю я, стискивая руки на руле. Уехать не могу, потому что должен ее дождаться. А меня так и тянет сорваться с места и раствориться в подступающей ночи. Вспоминаются ее маленькие ступни, которые я утром чувствовал через одеяло…
Пожалуй, это комплекс собственника. Я почему-то решил, что раз я несу ответственность за эту женщину, то она моя. Она принадлежит мне и должна мне подчиняться. А она не моя, она независимая, посторонняя женщина, мой работодатель. Наше постоянное общение – всего лишь часть моей работы, избежать этого нельзя, но и придавать этому большое значение – заведомая ошибка. С некоторых пор ошибки стали моим уделом. И я должен сам с этим бороться.
Да, Иванна трахается сейчас с кем-то. Я от этого ничуть не должен ни страдать, ни нервничать. С какой стати? Я должен оставаться спокойным. Три или четыре часа прошло, мне должно быть абсолютно безразлично. Хоть вся ночь! До тех пор, пока этому козлу не позвонит женушка. И он не козел, нет. Он – обычный мужик. Бизнесмен. Деловой человек, которому тоже нужна отдушина. Может, он даже ее любит…
Любит – не любит…
Наконец, она появляется. Не уставшая, не разгоряченная. Никакая. Тихая женщина, выступившая из ночи. Ее резкость сглаживается в темноте. Она закуривает и опускает стекло.
– Понравилось? – задаю я дебильный вопрос.
– Нет, – говорит она, пожимая плечами. – Этот человек мне приятен, но секс с ним тяжеловат…
– Масса тела?
– Нет, психологически. Он нежен, но я с трудом расслабляюсь. Его движения не очень приятны. Но ласки приятны.