Профессия
Шрифт:
Я – аперитив. Меня пропустят до появления некоего Орлова. Она еще поправляет волосы перед зеркалом, когда я вхожу.
– Как тебе офис? – спрашивает, не оборачиваясь.
– Лучше моего прежнего.
– Внизу возьмешь «опель». Ты водишь или дать шофера?
– Вожу. Но я не смогу одновременно крутить баранку и выполнять свою работу.
Шофером я не буду. Нет. Никогда!
– Думаю, опасность пока не столь велика. Ты справишься.
То есть – я буду шофером.
– Иванна… Один вопрос, который я не задал раньше. Существует ли опасность вообще?
Она оборачивается, бросает расческу куда-то на пол.
– Иначе зачем бы я тебя наняла?
– Вот это я и хочу узнать.
– Потому что опасность существует, – отвечает она твердо. – Это не связано с делами, которые я веду. Но прошлые процессы и гибель моего охранника…
– Он же не погиб!
Она, по забывчивости, повторяет мне общую версию. Версию, придуманную для журналистов. На миг умолкает и вдруг улыбается своей неестественной улыбкой.
– Он не погиб, но не вполне здоров. Он не может выполнять свои обязанности с поломанной ногой. У тебя другое мнение?
И снова я сдаюсь. Отступаю. Признаю ее победу в маленьком судебном разбирательстве.
– А какие обязанности должен выполнять я?
– Сейчас ты должен взять «опель» и привыкнуть к нему. А в семь вечера заберешь меня из офиса.
– До семи ты будешь здесь?
– Сегодня у меня нет дел в суде.
– Ок, – я пожимаю плечами. – Все понятно.
В кабинет входит без стука мужчина средних лет, с округлой темной бородкой. Орлов, видимо. Я иду к двери.
– Илья, – окликает вдруг Иванна. – Есть некоторые нюансы. В машине не должно быть посторонних в течение дня.
Дядька с бородой насмешливо кривит губы.
– Что еще?
– Если нужны деньги на карманные расходы или аванс…
Я оставляю ее в кабинете и закрываю за собой дверь. Чувствую себя гадко. Чувствую себя мальчиком, которому рассказывают, как следует себя вести, чтобы вырасти «хорошим человеком».
«Опель» серебристого цвета, новехонький, последней модели. Неплохая машина, хотя я не очень люблю «опельки».
Гоняю по городу, как сын разорившегося миллионера. «Опель» – очень относительная роскошь. Моя «бэха» куда круче. Никакого сравнения. Впрочем, не загонять же свою машину на такой адской работе!
Катаюсь, ем в кафе, убиваю время. И за это мне платят деньги. Пожалуй, при таких обстоятельствах стоит снисходительно относиться к обидным выпадам госпожи Слуцкой.
14. ВЕЧЕР
Бывает, что пустота пронзает. Как я и предполагал, меня отстранили от офисных дел и вообще от дел Иванны. Если бы я мог охранять ее безопасность не выходя из своей квартиры, я был бы еще более доволен.
Я боюсь пустоты. Врага нужно знать в лицо. А искать черных кошек в черной комнате… Мысль о том, что она, наняв меня, отказалась мне доверять, никак не дает покоя. Я встречаю ее вечером у офиса. И первый вопрос, который она задает, сев рядом со мной в авто:
– За тобой не следили?
– Нет. Я не заметил.
– Не следили или не заметил?
Я резко торможу у обочины.
– Иванна, если ты не доверяешь мне…
– Я доверяю, – обрывает она. – Я доверяю тебе. Более того – я не доверяю никому, кроме тебя. Поэтому не хочу шофера, не хочу посторонних людей рядом. Не хочу!
Она говорит это, глядя в сторону, в окно. И я вижу, как дрожат ее пальцы.
– И никогда… не останавливайся так резко. Не останавливайся посреди трассы. Не надо…
Она, действительно, испугана. Она не играет. Не притворяется. Наоборот, эта сильная женщина из последних сил борется со своим страхом – и она перед ним бессильна. Она слаба. Ей пришлось прибегнуть к моей помощи. Значит, я уже не посторонний. Но и мне она не доверяет… не верит… до конца.
– Ты же сказала, что особой опасности нет.
– Мне хочется в это верить. Поехали, ну… Не виси так долго в одной точке.
И вдруг мне приходит в голову мысль, что она психопатка. Скорее всего, напряженный ритм ее работы, одиночество и внутренняя сдержанность сделали ее невменяемой. Она с трудом держит себя в руках – на людях. Но не двадцать четыре часа в сутки. Ее нервы скрипят, как пружины старого, повидавшего виды дивана.
Я останавливаюсь у подъезда.
– Мне входить?
– Да, входить.
Я вхожу следом. Нажимаю кнопку лифта.