Чтение онлайн

— Странно, — сказал он. — Звучит знакомо.

— Ну?

— Не могу припомнить, где я слышал это название. Хотя оно мне что-то напоминает. А что с этим судном?

— Да нечто странное. Что, если оно было замешано в грязном деле?

Джастин посмотрел на меня холодными и жесткими, несмотря на коньяк, глазами. И сказал:

— Ты лучше проверь это. Посмотри, что сможешь выяснить. Если что-то не так, собери некоторые доказательства, а я предоставлю их заботам страхователей. — Джастин сделал паузу. — Комиссионные поделим: семьдесят на тридцать процентов в твою пользу.

— Хорошо, — сказал я. — Но ты можешь держать ухо востро?

— Конечно, — согласился Джастин. — Но многого не обещаю: все в отпусках. Выпьешь еще?

Я отказался. Уже выпитое болталось во мне, как летучая мышь в мусорном ведре.

Джастин внимательно посмотрел на мое лицо, отмечая синяки.

— Пришлось еще подраться? — спросил он.

— Совсем немного. Но с тем же парнем. Он уже не вернется.

Джастин откинул свою большую голову и захохотал, да так, что зазвенели стаканы за стойкой бара.

— Отлично сработано! — воскликнул он. — Продолжим. Я настаиваю!

Мы выпили еще коньяка и стали болтать об Англии, регатах и планах на будущее. Три минуты прошли так, словно мы не сидели в баре Ла-Рошели, а проводили чудесный отпуск в компании друзей на великолепной яхте.

Открылась дверь, и вошел худощавый человек. Он был одет как рыбак: в потертые синие холщовые куртку и брюки и черный берет, натянутый чуть ли не на нос.

— Дамы, господа, — приветствовал он клиентов, подходя к стойке.

Это был Кристоф, который поставлял в ресторан устриц. Мой «отпуск» мгновенно закончился.

Я припомнил слова Анни в баре: «Кристоф и господин Тибо отправились на побережье».

— Извини, Джастин, — сказал я.

— Лучше вернись назад, — посоветовал он.

Я подошел к стойке бара и оперся на нее рядом с Кристофом. Он с опаской посмотрел на меня. Лицо его почернело от загара, подбородок был тронут белой щетиной, словно инеем, глаза под беретом покраснели. Кристоф выглядел старым и беспокойным, и я знал почему.

— Не захватишь ли меня с собой: повидаться с Тибо?

Кристоф открыл рот. Вид у него был испуганный.

— Возникла большая проблема, — объяснил я. — Сама по себе она не разрешится. Ты и я, мы оба — друзья Тибо. А они ему сейчас ох как необходимы.

Кристоф пристально изучал коньяк в своем стакане. Затем кивнул:

— Хорошо. Почему бы и нет?

— Встречаемся у казино через двадцать пять минут.

— Ладно, — согласился он.

Я отправился в ресторан, поднялся в квартиру и сел за письменный стол. Вскоре я отпечатал документ для агентства «Джотто» о стоимости ремонта «Аркансьеля» и присоединил к нему смету ремонта Джорджа. Затем сбежал вниз по ступенькам, вышел через парадный вход ресторана, за которым виднелся неясный силуэт пилона «Цепь», и по булыжникам мостовой зашагал к зазывающим огням казино.

На широкой улице, тянущейся вдоль приморского бульвара, меня ожидал грузовой автомобиль: серый пикап «ситроен» с гофрированной кабиной. Я сел в него. Пахнуло тухлой рыбой. Кристоф на большой скорости повел машину по залитым светом улицам на северо-запад; вскоре дома поредели, сменившись заводскими корпусами, которые тоже вскоре стали встречаться редко, как и машины на дороге, а мы затряслись по унылой дороге с каменным ограждением и односторонним движением. Время от времени Кристоф оглядывался назад. Других машин не было. Виднелись лишь огни неясно вырисовывавшейся деревни: должно быть, она называлась Эснандес, судя по полузабытым картам. От побережья мелководного моря простиралась к западу фосфоресцирующая пустота ночи.

В конце дороги, перешедшей в проселочную, фары «ситроена» выхватили из темноты несколько яхт, укрывающихся в заливе возле обшитых досками лачуг торговцев устрицами и неогражденных емкостей для хранения цемента. Кристоф поставил машину на замощенную камнями площадку и погасил фары.

Мои глаза приноровились к темноте. На юге пылал красный костер Ла-Рошели, а со стороны моря игриво подмигивал остров Ре. За валунами стенки набережной хозяйничал прилив, и шуршащие черные слои воды покрывали решетки для мидий и устричные садки на отмелях пологого берега. В воздухе стоял запах гниющих водорослей и разлагающихся моллюсков.

Первым двинулся к эллингу вдоль стенки набережной Кристоф; его силуэт вырисовывался на фоне красного зарева Ла-Рошели. Он был худощав, прихрамывал: рыбаки смолоду зарабатывают артрит. На полпути к эллингу Кристоф поднял палку и постучал по бочке.

Послышался щелчок, словно открыли засов, и я проследовал за прихрамывающей фигурой в темный дверной проем.

Мне пришлось нагнуться, чтобы не задеть косяк низкой двери. Кто-то закрыл ее за мной, я ощутил запах смолы и на секунду погрузился в такую непроглядную тьму, что перед глазами поплыли красные круги.

Чиркнула зажигалка. Пламя медленно разгоралось, едва касаясь фитиля парафиновой лампы, и желтый свет озарил цементный пол, сети, аккуратно развешенные на веревочных стропах, и груду оранжевых буев в углу. Возле стола, сооруженного из старой двери, положенной на козлы, сидел в шезлонге темноволосый человек.

Я вдруг почувствовал, что сдерживаю дыхание. Затем облегченно вздохнул.

— Тибо! — сказал я.

Тибо был одет в старую голубую куртку, джинсы и морские ботинки. И похоже, не брился дня два. Он пожал мне руку на французский манер. Когда-то его рукопожатие было крепким, сердечным. Сейчас же приветствие было формальным, а ладонь — холодной и влажной на ощупь.

Наверное, из-за освещения его черная щетина казалась местами подернутой сединой, а кожа на лице еще плотнее обтянула скулы. Знаменитая веселая белозубая улыбка стала теперь угрюмой и растерянной, словно Тибо был застигнут врасплох.

— Мик, мне следовало бы знать, что ты разыщешь меня. Присядь.

Я сел на плетеную ловушку для ловли омаров, и в моей памяти всплыли золоченые диваны и воздушные потолки Мано-де-Косе.

— Тибо, что, черт побери, происходит? — очень тихо спросил я.